Она что-то рявкнула своим. Орки, бросив бесполезно царапать ворота топорами, подхватили многотонную дубовую колоду.
— Р-раз! — взревела Урсула, и они, сделав несколько шагов для разбега, с чудовищной силой впечатали таран в ворота. Ворота содрогнулись, с них посыпалась пыль и каменная крошка, но они выдержали.
— Ещё!
Снова разбег. Снова удар, ещё более мощный, ещё более яростный. На воротах появилась первая трещина. Маги наверху, поняв, что происходит, удвоили усилия. Несколько орков, державших таран, упали, их тела корчились в агонии. Но их места тут же занимали другие. Они работали, не обращая внимания на потери, на боль, на смерть. Они были одержимы одной целью.
— Сильнее, ублюдки! — рявкнула Урсула, перехватив поудобнее своё орудие мести.
И на пятом ударе ворота не выдержали. С оглушительным треском, который перекрыл даже грохот выстрелов, одна из створок сорвалась с петель и с грохотом рухнула внутрь. Урсула не стала ждать, пока упадёт вторая. Она, как разъярённая медведица, первой протиснулась в образовавшийся проём. И замерла.
В небольшом внутреннем дворе цитадели, вымощенном гладкими чёрными плитами, её уже ждали. Их было немного, не больше двух десятков. Но это была элита, личная гвардия коменданта крепости. И в центре, чуть впереди остальных, стоял он комендант.
Я видел его в трубу так отчётливо, как будто он стоял в нескольких шагах от меня. Он был выше остальных эльфов, шире в плечах. Чёрные, как вороново крыло, волосы были собраны в сложную косу. Лицо, аристократически-прекрасное, было абсолютно спокойным, даже скучающим. Но в его тёмных глазах горел холодный, опасный огонёк. На тёмном не было тяжёлой брони, лишь изящная, идеально подогнанная кираса из тёмного, переливчатого металла, похожего на закалённую сталь. В руках он держал не один, а два клинка. Длинные, узкие, чуть изогнутые, они напоминали смертоносные жала гигантского насекомого.
Он лениво, почти небрежно, сделал шаг навстречу Урсуле, которая, рыча, ввалилась во двор. Остальные его гвардейцы остались на месте, они даже не пошевелились. Они знали, это не их бой.
— Дикарка, — я не слышал его голоса, но прочитал это слово по губам. Он произнёс его без ненависти, без злобы. С лёгкой, почти брезгливой усмешкой, как говорят о назойливом насекомом, а потом он атаковал.
Я ожидал чего угодно: яростного выпада, серии финтов, сложного тактического манёвра. Но он просто исчез. На одно мгновение место, где он стоял, опустело, а в следующую секунду он уже был рядом с Урсулой, и его клинки превратились в размытое, серебристое облако.
Урсула, при всей своей мощи, была слишком медлительной для него. Она взмахнула топорами, пытаясь достать его, но рубила лишь воздух. А смертоносный призрак, кружил вокруг неё, и после каждого его движения на её теле появлялся новый порез. Неглубокий, не смертельный, но болезненный. Он не пытался её убить, играл с ней, унижал её, демонстрируя своё тотальное превосходство. Он резал её, как мясник режет тушу, медленно, методично, с наслаждением.
Рык Урсулы сменился рёвом раненого, загнанного в угол зверя. Кровь текла по её рукам, по ногам, заливала доспех. Она крутилась на месте, отчаянно пытаясь достать своего мучителя, но её тяжёлые топоры были бесполезны против его призрачной скорости.
Я смотрел на это, и внутри всё сжималось от бессильной ярости. Я не мог ей помочь, стрелки не могли атаковать, боясь попасть в неё. Пушки были бесполезны. Это был их поединок, якобы честь против ярости. Техника против силы. И техника побеждала.
Эльф, очевидно, решил, что игра окончена. Он сделал неуловимое движение, и один из его клинков глубоко вошёл Урсуле в бок. Я видел, как её лицо исказилось от боли, как она пошатнулась. Левый топор выпал из ослабевшей руки и с лязгом упал на плиты.
Комендант отскочил назад, любуясь своей работой. Он победил. Осталось нанести последний, завершающий удар. Медленно, с наслаждением, поднял свои клинки для финального выпада.
И в этот момент Урсула сделала то, чего он никак не мог ожидать от «глупой дикарки». Вместо того чтобы отступить, она сделала шаг вперёд, прямо на него. Эльф на мгновение замер от удивления. А потом, с усмешкой, вонзил оба своих клинка ей в живот. Он ожидал, что она рухнет. Но она не рухнула.
Урсула сделала ещё один шаг, и клинки вошли в неё по самые эфесы. Я видел, как она, с нечеловеческим усилием, напрягла мышцы живота, зажимая его клинки внутри себя, как в тисках. Лицо эльфа вытянулось, он попытался выдернуть оружие, но не смог. Он попал в ловушку из плоти и боли.