Даже орки, до этого угрюмые и молчаливые, встретили новость довольным рычанием. Их вождь была ещё слаба, но её воины уже мстили. Честь их клана не была втоптана в грязь.
Я смотрел на это и чувствовал холодное, как сталь, удовлетворение. Моя машина начинала работать. Не только конвейер по переработке беженцев, но и машина по производству надежды. И одновременно я понимал, что эта победа, сколь бы блестящей она ни была, будет иметь последствия. Аристократы в столице будут в ярости. Женщина! Разгромила эльфийский отряд без потерь, в то время как их хвалёные рыцари месяцами удобряли землю под стенами «Чёрного Клыка»! Это был очередной удар по их самолюбию, по самому их мировоззрению. Никто из замшелых старцев простит этого Элизабет, а значит, и мне.
— Эссен, — позвал я, когда крики начали стихать. — Прикажи фон Клюге принять и оприходовать трофеи. Пусть выделит лучшую часть моим «Ястребам» и оркам. Остальное на общий котёл. И… удвой патрули вокруг лагеря.
— Думаете, будет ответ? — спросил адъютант.
— Я не думаю, я знаю, — ответил, глядя на восток, где за далёкими горами моя жена сейчас искала новую цель для своей маленькой, но очень злой армии. — Эльфы не прощают таких унижений. Они пришлют ответ и наша задача быть к нему готовыми. А пока… пока пусть наши новые рекруты порадуются. Им не так часто будет выпадать такой шанс.
Я вернулся в свой кабинет, но карты и чертежи больше не притягивали. Я подошёл к маленькому, пыльному окну, выходившему на восток. Там, за сотни лиг отсюда, была она, и впервые за долгое время я почувствовал не только тревогу за неё, но и гордость.
Дни превратились в тягучую, серую массу, состоящую из скрипа тачек, стука молотков, запаха похлёбки и человеческого пота. Мой Фильтр работал без остановки, перемалывая тысячи судеб. Я почти перестал различать лица, для меня они слились в один бесконечный поток, который нужно было направить, накормить, вооружить. Я стал главным инженером этого гигантского механизма, и у меня не было времени на сантименты. Логистика, снабжение, обучение, дисциплина, вот слова, из которых состоял мой мир.
Но даже в этом механическом аду случались сбои, которые напоминали, что ты имеешь дело не с деталями, а с людьми. То в одном из бараков вспыхнет драка за лишний кусок хлеба, то в другом женщина попытается повеситься на собственной косе. Мы пресекали это жёстко, безжалостно. Я строил тоталитарное мини-государство, где порядок ценился выше жизни. И это работало.
А с востока продолжали приходить донесения от Элизабет. Короткие, сухие, похожие на удары молота по наковальне. «Атакован обоз. Уничтожено три повозки. Захвачено оружие. Потерь нет». «Сожжён фуражный склад. Убито десять эльфов. Потерь нет». «Разрушен мост через реку Чёрная. Замедлено продвижение вражеского отряда. Потерь нет».
Её маленький отряд превратился в призрака, в ночной кошмар для эльфийских тылов. Они носились по степи, нанося короткие, болезненные удары, и тут же растворяясь в предгорьях. Каждое такое донесение я приказывал зачитывать во всех бараках. Это стало нашим главным идеологическим оружием. Имена Элизабет и Грома превратились в легенду. Для моих рекрутов они были живым доказательством того, что месть возможна. Особенный акцент мои сержанты делали на то, что Элизабет дочь герцога, которая ведёт лично войска в бой. Да, лица дворян надо было видеть, когда бывший крестьянин Вестмарка, после очередного донесения желал здоровья самому герцогу и его семье. Дураки давно померли в своих шелках, оставшиеся понимали, всю их разодетую кодлу эти бывшие крестьяне расстреляют с именем Железного барона и герцога на устах. И каждый день, каждая маленькая победа приближала этот день.
Но я ждал другого донесения. Элизабет ищет не только караваны, но и выживших.
Гонец прибыл глубокой ночью, когда лагерь наконец погрузился в тревожный, чуткий сон. Он был измождён, его лошадь пала прямо у ворот форта. Это был один из орков Грома, и он принёс не просто донесение, а крик о помощи.
«Супруг мой, — снова начиналось письмо Элизабет, но на этот раз её почерк был не таким ровным, буквы плясали, словно она писала на колене, в свете тусклого костра. — Мы нашли их».
Дальше шло описание, от которого у меня мороз пошёл по коже. Её разведчики, рыская по предгорьям в поисках следов, наткнулись на ущелье, заваленное камнями. Еле заметная тропка вела внутрь. Они нашли там то, что осталось от клана Чёрного Камня. Некогда гордое, сильное племя, теперь они представляли собой жалкое зрелище. Несколько сотен орков, в основном женщины, старики и дети. Воинов почти не осталось. Они сидели в ледяных пещерах, умирая от голода и ран. Они питались мхом и редкими горными козами, которых удавалось поймать.