— «Ястребы», — я повернулся к своим солдатам, которые уже жадно пили воду из фляг. — Разбиться на пятёрки. Ваша задача минные поля и растяжки.
Я вывалил на землю содержимое одного из мешков, новые игрушки от Брунгильды. Нажимные мины, простые, как всё гениальное, наполненные шрапнелью и пороховым зарядом. Простейший нажимной механизм. Но главная прелесть была в рунах. Маленькая руна, одна из немногих, что всё ещё работала, нацарапанная на корпусе, удерживала заряд в стабильном состоянии, не давая ему отсыреть. И вторая, руна огня, служила детонатором, давая надёжную, мощную искру. Примитивно, но дьявольски эффективно.
— Слушать сюда! — я собрал вокруг себя сержантов. — Схема установки в шахматном порядок. Вдоль всей тропы, по обеим сторонам. Особое внимание слепым поворотам и узким местам. Маскируйте мхом, камнями, присыпайте землёй. Чтобы выглядело так, будто здесь тысячу лет никто не ходил.
Я вытащил моток тонкой, почти невидимой проволоки и повернулся к хвостатым. Как ни крути, кицуне больше склонны к тонкой работе, а времени на инструктаж и практику не было. Поэтому только им доверил ставить растяжки. Сам, взяв с собой троих самых толковых сапёров, занялся главным, фугасами.
Мы работали, как проклятые, вгрызаясь в мёрзлую землю, в камень. Мы закладывали под дорогу, в самых узких местах, бочонки с порохом. Не просто закладывали, я лично рассчитывал угол подрыва, направление взрывной волны.
Когда первые лучи рассвета коснулись скал, всё было готово. Ущелье, которое ещё вчера было просто куском дикой природы, превратилось в мой личный, смертоносный сад. Каждый камень, каждый поворот тропы таил в себе смерть. Я стоял на небольшом уступе, откуда открывался вид на большую часть ущелья, и чувствовал себя не командиром, а пауком, который сплёл свою паутину и теперь ждал, когда в неё влетит муха. Только вместо мухи я ждал стаю элитных охотников. И я не был уверен, чья паутина окажется крепче. Рядом со мной лежал длинный фитиль, уходивший куда-то вниз, к самому мощному из моих сюрпризов.
Время потекло по-другому. Оно не шло, оно сочилось, как кровь из плохо перевязанной раны. Каждая секунда растягивалась в вечность, наполненную ледяным ветром, свистевшим в ущелье, и напряжённым молчанием моих бойцов, затаившихся на склонах, как хищники перед прыжком. Я лежал на каменистом уступе, вглядываясь в дальний конец ущелья через подзорную трубу, и чувствовал, как холод пробирает до костей.
И вот они появились.
Сначала я увидел троицу кицуне из отряда Лиры, которые выскользнули из-за поворота, двигаясь с лёгкостью и скоростью теней. Их появление было сигналом, значит, Элизабет близко.
Через несколько минут в устье ущелья втянулся авангард её каравана. Измотанные, грязные, но не сломленные. Орки, сбившиеся в плотную группу, окружили повозки с ранеными, женщинами и детьми, став для них живым щитом. Их лица были угрюмы, но в глазах горела ярость. Рядом с ними, спешившись, вели своих коней мои «Ястребы». И впереди, на своей вороной кобыле, ехала Элизабет.
Даже отсюда, с расстояния в несколько сотен метров, я видел, как она устала. Прямая, гордая осанка давалась ей с видимым усилием. Лицо было бледным, под глазами залегли тени. Но она сидела в седле так, как будто родилась в нём. И в её руке был не меч, а короткая винтовка, которую я сделал специально для неё.
Одна из кицуне, догнав её, что-то быстро сказала, протягивая ей пергамент. Карту моего смертоносного сада. Элизабет бросила на карту быстрый взгляд, кивнула и, не оборачиваясь, отдала короткий приказ. Колонна, не сбавляя шага, начала втягиваться в ущелье, прижимаясь к той стороне, которую я оставил «чистой».
Моё сердце стучало где-то в горле, первый этап прошёл успешно. Мышь вошла в мышеловку, теперь оставалось дождаться кошку.
Тёмные появились через час. Их появление было полной противоположностью медленному, тяжёлому шествию каравана. Они не шли, они текли, тёмная, бесшумная река из трёх сотен воинов, двигавшихся с грацией и смертоносной эффективностью стаи волков. Их лёгкие доспехи из тёмного металла почти не издавали звуков. Они не ехали, а словно скользили над землёй на своих быстрых, приземистых ящерах. И над ними, как марево, висело едва заметное облако маскировочных чар, делавшее их контуры размытыми, призрачными.
Тёмные были уверены в себе, в своей скорости, в своей магии, в способности настигнуть и разорвать на части измотанную жертву. Они не ожидали подвоха, шли по прямой, по центру тропы, по самой короткой дороге.
Первый взрыв был почти будничным. Короткий, сухой хлопок, и один из ящеров в авангарде, споткнувшись, рухнул на землю, разбрасывая вокруг себя кровавые ошмётки. Его всадник, вылетев из седла, пролетел несколько метров и с хрустом ударился о скалу.