Пока рота обедала, Ветлугин работал, а потом отправлялся в офицерскую столовую, которая чем-то напоминала ему кафе в родном городке, где он частенько бывал с ребятами. На столиках, которые после массивных солдатских столов казались особенно хрупкими, стояли цветы и бумажные салфетки в пластмассовых вазочках, обедающих обслуживали официантки в белых передниках — их подкрашенные губы и загорелые ноги волновали Ветлугина. Он заказывал себе салат, борщ, бефстроганов, бутылку лимонада и ел не торопясь, наслаждаясь ощущением своей независимости. На него не обращали внимания — сюда, в офицерскую столовую, нередко заходили пообедать прикомандированные солдаты.
На третий день его увидел замполит батальона капитан Фатеев.
Он подошел к столику, за которым Ветлугин допивал свой лимонад, и спросил:
— А вы что тут делаете?
— То же самое, что и все, — сказал Ветлугин. — Обедаю, товарищ капитан.
— Почему не с ротой? Кто вам разрешил?
— Лейтенант Безбеднов.
— Тогда передайте лейтенанту Безбеднову, что я вам запретил появляться здесь.
— А что, разве я не имею права? — уже с открытым вызовом спросил Ветлугин. Он видел, как на них с любопытством смотрят официантки, и уже не мог сдержаться.
— Права?.. — переспросил капитан Фатеев. — Давайте-ка выйдем отсюда…
— Право, может, вы и имеете… — задумчиво сказал Фатеев, когда они вышли из столовой. — Имеете. Только в этом ли дело?.. Я бы хотел, чтобы вы об одном помнили: войсковое, солдатское товарищество не тогда начинается, когда один солдат другого на поле боя спасает, оно гораздо раньше начинается — тогда, когда солдаты один и тот же хлеб едят, за одним столом локоть к локтю сидят… Вот о чем подумайте, Ветлугин…
На следующий день лейтенант Безбеднов сказал Ветлугину:
— Больше не ходите в офицерскую столовую, ясно? Я не хочу, чтобы меня из-за вас отчитывали как мальчишку.
6
Еще не прошло и двух минут с того момента, когда караул был поднят по тревоге, а лейтенант Безбеднов вместе с шестью солдатами уже бежал к пятому посту.
На бегу и Безбеднов, и солдаты вглядывались в уже редеющую темноту, — не виден ли огонь? — и мысль у всех сейчас была об одном: как там Ветлугин? Что с ним? Все они слишком хорошо понимали, как много в таких случаях зависит от действий часового в самые первые мгновения.
Пятый пост был самым отдаленным, он размещался на окраине военного городка, сразу за ним проходила одноколейная железнодорожная ветка. И, хотя для часового не может быть поста более важного, чем тот, который доверен сегодня тебе, солдаты относились к пятому посту без особого почтения. Хозяйственный склад, а рядом — уже отслужившие свое, но еще не списанные автомашины, какие-то бочки, старые маскировочные сети, чугунные трубы и прочие вещи, на первый взгляд порой совершенно бесполезные, но тем не менее тщательно оберегаемые старшиной — начальником склада, который не без основания полагал, что нет такой вещи, в которой рано или поздно не возникнет нужда, — вот что представлял собой пятый пост, вот что доверялось здесь охранять часовому.
Солдаты бежали молча, только топот сапог да ровное дыхание слышал Безбеднов за своей спиной. Иногда лейтенанту казалось, что он уже чувствует запах дыма, но впереди, за пеленой сумрака, по-прежнему ничего нельзя было разобрать.
Огонь они увидели внезапно, словно вдруг вывернули из-за угла. Налетел порыв ветра, и языки пламени вскинулись вверх, и тогда сразу стала видна фигура часового, суетившегося возле огня. Горел не сам склад, горели, кажется, ящики возле склада, но велик ли пожар — Безбеднов еще не успел оценить.
— Стой! Кто идет?
Голос Ветлугина прозвучал хрипло, прерывисто. Но у Безбеднова сразу отлегло от сердца. Жив парень, цел!
Брови Ветлугина были сильно опалены, рукава гимнастерки порваны и висели лохмотьями, возле плеча материя еще тлела. На земле валялся использованный огнетушитель.
Ветлугин шагнул навстречу Безбеднову, хотел, видно, доложить, но внезапно согнулся от боли.
Огонь, словно воспользовавшись минутной передышкой, резко взметнулся, и солдаты бросились растаскивать горящие ящики.
К посту, переваливаясь с боку на бок, ярко светя фарами, уже подходили две машины — пожарная и санитарка.
— Как это началось? — только и успел спросить Безбеднов, пока Ветлугина вели к санитарной машине.
— Не знаю… Я заметил, когда уже горело…
Караульные и солдаты из дежурного взвода добивали пламя. Дым ел глаза, и пепел оседал на лица.