Когда же спустя полгода столкнулись в магазине, я поздоровалась с ним как ни в чём не бывало, развернулась и ушла вдаль. Я просто не знала, как вести себя в такой ситуации и почему-то чувствовала себя неловко, хотя по логике не должна была испытывать подобное. А что должна? Как должна была действовать? Кто бы мне это объяснил. Как ни в чём не бывало? Или показать, как я обижена? На самом деле в тот момент я была чрезвычайно взволнована, но внешне показывать это мне казалось странным и ненужным. Пришла домой, зачем-то поплакала, назвала Антона дураком, отметила, что дурак он красивый, и почувствовала, что определённо становится легче. Видимо, время всё-таки сыграло свою роль. А может, и не время – просто развеялся флёр той самой влюблённости.
К тому же через два дня я должна была лететь с Таней в Санкт-Петербург. Летела туда первый раз. И вот это ожидание поездки перебивало даже гороечь от встречи с Антоном.
В моей жизни была ещё парочка недолгих романов. Но почему-то сегодня я вспомнила именно этот. Видимо, образ Антона оставил наиболее яркий след в моём сознании и привлекал меня до сих пор. А может, его просто пока некем было перебить. Нужна достойная замена. Достойная или нет – решать будет только моё сердце.
- Сонь, включи ленту, - позвала меня из-за махины интроскопа Регина. – Нас, кстати, уже идут менять.
Я выныриваю из воспоминаний и нажимаю на кнопку.
Нас меняют Женя и Лена. И мы с Региной идём на второй этаж в комнату отдыха пить чай. Через два часа у меня ещё один пост.
Наливаю в бокал чай, кидаю ломтик лимона, скидываю туфли и, забравшись на диванчик с ногами, смотрю телевизор.
Комната отдыха у нас довольно неплохая. Семь небольших диванов, обтянутых искусственной кожей, три столика, мини-кухня, где можно разогреть еду, телевизор на стене. Но самое главное не в этом, а в виде на перрон. Прямо за окном растут большие ёлки, по которым прыгает пара белок. Белки – это что-то невероятное для перрона. Их не трогают, вероятно, потому что от деревьев далеко они не отходят, и угрозы самолётам от них никакой нет.
Я пью чай и не замечаю, как начинаю клевать носом. В конце концов ставлю кружку на стол и проваливаюсь в недолгий сон. И мне снится, будто я стюардесса, нахожусь в самолёте, в форме, чувствую себя в ней так комфортно и ладно, прям кайфую от этого. И тут ощущение тревоги поселяется в моей душе, ищу кого-то, оглядываю салон и не могу найти. Просыпаюсь.
Время за работой пролетает незаметно.
А в начале второго ночи мы вчетвером идём в пункт обслуживания международных рейсов. Я буду проверять билеты и документы, удостоверяющие личность, Катя - помогать пассажирам укладывать сумки на ленту интроскопа. Регина садится за интроскоп, а на рамке стоит Ариадна. Мы все зовём её Ада. Редко когда полным именем.
Досмотр идёт полным ходом. Пассажиры проходят таможню и пограничный контроль и в итоге попадают к нам – милым, вежливым, но требовательным и непреклонным. На нас форма синего цвета: юбки, у некоторых брюки, жилетки, белые рубашки с короткими рукавами и синие шейные платки.
Каждые двадцать минут во время обслуживания рейса у нас происходит ротация, то есть мы меняемся местами по кругу. За временем, как правило, следит тот, кто сидит за интроскопом, но на заграничных рейсах это делает первый номер. В данном случае я.
- Девочки, меняемся, - командую и занимаю место Кати. Та садится за интроскоп, Регина подходит к рамке, а Ада – к стойке, где до этого стояла я.
- Что-то в этот раз они долго тянутся, - замечает Регина.
- Ну, граница задерживает, наверное, - отвечает Ада.
- Девчонки, а вы видели, в самом начале семья шла? Это главный врач нашего города с семьёй, - говорю я.
- Женщина темноволосая под карэ? – переспрашивает Ада. – И двое детей?
- Да. И мужчина усатый такой.
- Я вообще никого не видела, - говорит Регина. – Сумки их помню, а лица нет.
- А врач кто? Женщина? – спрашивает Ада.
- Нет. Мужчина.
- Знаете, что мне всё это напоминает? - говорит Катя, - Наше передвижение по кругу? Безумное чаепитие из «Алисы в стране чудес». А знаете, из-за кого? Из-за Сони. Помните, там была мышка Соня?
Мы смеёмся.