мини пролог
Не помогут пустые советы,
И душе всё по-прежнему мало,
От проблем на реальной планете,
Убегаем в миры виртуала.
Большинство нас давно уж не дети,
Орки, хуманы, эльфы аль тролли,
В монитора, мерцающем свете,
Мы вживаемся в ники и роли.
Что находим и что здесь теряем?
Тратим время на данжи часами,
Персонажи, которых играем,
В самом деле, немного мы сами.
Да, реальность прекрасней и шире,
Не поспорить, увы, аксиома,
В цифровом и надуманном мире,
Нам комфортно, как будто мы дома.
Кто-то скажет пустые потехи,
Но секрета я здесь не открою,
Что в гармонии мира прорехи,
Человек прикрывает мечтою.
Треск ветвей, слабая вспышка света и в унисон ей негромкий хлопок. Завершающим аккордом жалобно звякнуло железо.
Нет, древний лес не проснулся, он продолжал пребывать в тишине и покое, разве что ветви пострадавшего куста всё ещё продолжали укоризненно качаться, да какая-то пичуга возмущённо чирикала, недовольная столь бесцеремонным вторжением в её укрытие.
А лес действительно был старым, очень старым. Массивные, в три обхвата стволы вековых деревьев поросли косматыми бородами мха, а молодая поросль давно потеряла всякую надежду пробиться вверх, к свету. Даже удивительно, как она вообще смогла прорасти сквозь вековой слой прелой листвы с редкой, чахлой травой.
И как полагается всякому старику, лес коротал день в вязкой, чуть настороженной полудрёме. Редкие голоса зверья не в силах были разрушить ощущение сонливости.
Эхо хлопка метнулось во все стороны, но тотчас безвольно опало, уткнувшись в мшистый частокол стволов.
- У-у-у-у-т… - прошептало оно напоследок.
Эпизод первый
Широко раскинул руки, прямо посреди злосчастного куста лежал облачённый в доспехи человек. Его звали… да он и сам сейчас не мог вот так сразу вспомнить, как его зовут. Да и так важно имя, когда вообще не понятно кто же он? Да и так важно имя, когда вообще не понятно кто же он?
Воин? Сложно сказать, несмотря на оружие и доспехи. У служивых то как? Главное, единообразие. Пусть доспехи как жестянка, что и шилом проткнуть, зато у всех одинаково. А здесь… одним словом: форма одежды номер восемь, то есть, что добыли то и носим.
Единственно, что объединяло разномастные доспехи, так это их добротность. А вот соответствие стиля, их владельца, похоже, волнует меньше всего. Но, так и быть, назовём его воином, хотя со средневековым партизаном сходства куда больше, или удачливым ополченцем.
Вот, лежит этот, воин-ополченец и никаких признаков жизни. Может и вправду мёртвый? Хотя нет, не прошло и минуты, как он пошевелился, застонал, затем кряхтя и охая, сел на корточки. Бессмысленно шаря взором, выплюнул добрую горсть уже упомянутых прошлогодних листьев. О том, чтобы встать на ноги, не могло быть и речи. Голова раскалывалась, сердце то затихало, то норовило пробить грудную клетку, а из желудка шли непрерывные призывы к рвоте.
Но больше всего донимало ощущение разделённого надвое сознания. Притом, что обе половинки его «Я» стремились слиться друг с другом и вдобавок отчаянно боролись за лидерство.
Впрочем, все эти болезненные симптомы уходили, а что радовало, довольно стремительно. Как воздух из проколотого колеса. Вместе с этим как бы вернулась способность мыслить. Чем человек и попытался заняться.
Увы, пока без особого результата. Мысли бились как стая рыбок угодивших в сети рыбака, вопросы сменяли друг друга и не то, что ответить, даже понять их не удавалось. Наконец всё это мельтешение сформировалось в два главных вопроса, - Кто я? - и – Где я?
И больше ничего. Ничего не оставалось, коли уж в голове пусто, как полагаться на глаза и уши.
Человек решился подняться на ноги и огляделся. Недомогание исчезло окончательно, точнее, он про него забыл.
А как могло быть иначе, когда пред глазами предстал пугающим откровением этот странный лес. Исполинские деревья тянули свои стволы вверх и пустое дело было пытаться разглядеть их кроны. Всё терялось в вязком как вечность полумраке. Однако же здесь внизу довольно светло. Прекрасно видно и зелень с виду чахлой травы, и одинокие кусты, и невезучие молодые деревья. Но, какая же странная у них листва, зелёный цвет то и дело чередуется с сиреневым, фиолетовым. И свет, свет который как бы приходящий из ниоткуда.
Где-то он уже это видел, вернее одним из своих «Я».
Воин зажмурил веки и тряхнул головой. От этого движения в голове что-то щёлкнуло и перед глазами от вспышки боли поплыли цветные круги. Тяжёлый шлем съёхал набок, какая-то ветвь куста, пользуясь случаем со всей дури хлобыстнула по щеке.