Чтобы отвлечься человек попытался заняться своей памятью. Но особо не преуспел, многие ячейки не то что закрыты он него совсем, просто ещё не пришло время их открыть. А второе «Я» похоже, тоже решило вздремнуть.
Вот и сиди почти во мраке, слушая мирное сопение спутницы да гипнотизируй стрелки на часах которые уж больно медленно нарезали свои круги.
И как-то понемногу глаза начали слипаться. Скрут злился, но почему так, он мог запросто просидеть за книгой, кинофильмом, или позже компьютером хоть до утра. Но только нужно было бодрствовать по иной причине, на том же дежурстве, например, как начинало нестерпимо хотеться спать.
Было уже около двенадцати, когда он решил подняться и немного пройтись, как на него неожиданно накатила волна ужаса.
Скрут насторожился, что это? Вообще, вроде ничего удивительного, для этого места. Или это он сам паникует, пугаясь темноты?
Обругал себя последними словами и сел на прежнее место. Хотя даже некоторая польза есть, сон вот прошёл.
И едва буря в душе улеглась, как накатило снова и на этот раз сильнее. Затем ещё, и ещё.
Скрут не знал что это, но был уверен, по улице движется нечто чуждое жизни, злое и очень, очень голодное.
Вот оно остановилось около дома, волны ужаса и нечеловеческого голода следовали одна за другой. Нежить, так окрестил её Скрут, что-то учуяла.
Внезапно вспыхнул огонь на вершине посоха. Странный огонь, какой-то призрачный. И опять, можно было побожиться, что никому другому этот свет не видимый.
Но в этом призрачном свете Скрут увидел нечто, что едва не завопил. Темнота под одной из стен неожиданно сгустилась, и вытянулась длинным, отвратительным щупальцем. И это щупальце пядь за пядью принялось ощупывать их помещение. Вот оно приблизилось совсем близко к ним, и человек уже было потянулся к оружию, как свет посоха тоже вытянулся щупальцем.
Против ожидания борьбы света с тьмой не вышло. Едва тьма направлялась к ним, как щупальце посоха каждый раз мягко и осторожно, просто отодвигало её в сторону.
Скрут мельком взглянул на Хульдру. Та безмятежно продолжала спать. И было понятно почему. Над её ложем серебрился призрачный купол. Девушка-дреней сейчас была как в коконе. До неё не доходили даже волны страха.
Что же, оставалось только ждать, когда эти игры в прятки кончаться.
Вот только тот, кто правил тьмой, был очень голодный, а посох начал слабеть. Конец щупальца нежити раз за разом всё ближе.
- Может отсечь его? – подумал Скрут и тут заметил, что камень в эфесе, который он до этого счёл безделушкой, украшением тоже светится.
И уже по наитию, положил левую ладонь на меч, правую на посох. И заскрежетал зубами от боли. Ощущения были такие, как тогда, когда он давным-давно, пропустил через себя разряд фотовспышки.
Но от этого его деяния свет посоха неожиданно набрал силу и вскоре тьма начала терять интерес. Вот щупальце пару раз нервно дёрнулось и втянулось. Потом начал таять и сам сгусток тьмы, а вместе с ним и ощущение ужаса. Нечто пошло искать себе другую добычу.
Тем не менее, Скрут ещё полчаса сидел неподвижно, держа ладони на эфесе меча и посохе, хоть поток энергии сквозь него давно прекратился.
Только потом он позволил себе снять шлем и тыльной стороной ладони вытереть пот.
И который раз нестерпимо захотелось приложиться к той самой фляжке.
Скрут посмотрел на часы и едва не вскрикнул от удивления. Стрелки уже показывали десять минут пятого. Некоторое время шла борьба с желанием дать ещё поспать спутнице. Но вместе с этим шло понимание всё возрастающей опасности остограммиться. А то и более.
Хульдра проснулась на удивление легко.
- Уже пора, да?
- Да, скоро рассвет.
- Тихо всё было?
- Ага.
Скрут решил рассказать о ночном гостье потом. Зачем её сейчас пугать? Он снял часть доспехов, положил рядом оружие и завалился поверх одеяла. И мгновенно провалился сон.
Проснулся он от негромкого напева, около восьми утра. Некоторое время пытался сообразить, где он. И только после того как открыл глаза, всё стало на место.
Чуда не случилось, он по-прежнему в этом чужом мире.
Хульдра готовила завтрак и при этом что-то напевала. И её голос был очень мелодичным, Скрут так и лежал, не шевелясь до самого конца песенки.
- А у тебя красивый голос.
- Правда? – девушка-дреней смутилась, - А там меня даже в школьный хор не брали.
- Опаньки, - подумал мужчина, - Сколько же ей лет на самом деле? Надо осторожно выяснить, раз такие сравнения.
Он поднялся, сходил в кладовку, где ещё раз мысленно извинился перед хозяевами за осквернение дома. Вернулся, чуть плеснул на ладонь воды из фляги и протёр глаза. И только потом, тщательно и не спеша облачился в доспехи.