Привычно достал из шкафа накидку таможенного служащего и продолжил свой путь.
Упрямая шхуна уже полностью пришвартовалась и перекинула сходни.
Лейтенант растерянно поглядывал на Наума. Как вести себя он не знал, но обратится к начальнику, когда тот «инкогнито», не решался.
Но рыжебородый детина на капитанском мостике быстро смекнул кто есть кто.
- Простите, господин начальник что нарушаем! – прокричал он, не вынимая трубки изо рта, попутно щеря в ехидной улыбке рот, где не доставало добрый пяток зубов, - Знаем порядок, знаем.
- Так чего же ты? – не стал дальше ломать комедию Наум.
- Груз у меня больно нежный, святые отцы, паломники, - важно поднял палец капитан шхуны, - Не могу же их на причал, заваленный рыбьими потрохами выгружать.
И действительно, по сходням уже важно шествовало двадцать фигур в чёрных балахонах.
Наум выругался про себя, - Тоже мне важные персоны, монахи-паломники! Да этим нищебродам как раз самое место среди рыбных потрохов. Даже удивительно, как они этого рыжего пройдоху уговорили на рейс? Денег же у них отродясь не водилась.
А команда у щербатого капитана оказалась на редкость проворной. Едва последний паломник ступил на настил пирса, как несколько лихих молодцов с обезьяньей ловкостью убрали швартовые и сходни. Ещё мгновение и вверх по мачтам взметнулись паруса. Рыжий пройдоха ещё и удирал не заплатив.
- Лейтенант! – раздражённо крикнул Наум, - Куда же ты смотришь?
- Я!? А… чё… сержант!
Сержант и четверо бойцов запоздало бросились к шхуне. Но было уже поздно. Та уже на десяток шагов отошла от пирса и паруса поймали ветер.
- Прикажите догнать, мастер-капитан? – наконец начал соображать лейтенант.
Наум только рукой махнул. Смысла в этом никакого. Вся эта посудина вместе с экипажем не покроет и четверти затрат на погоню.
- Не гоняй зря людей, начальник! – захохотал рыжий капитан, - Согласно контракта, за пристань платят пассажиры.
- Как же, заплатят, разевай карман шире, - мысленно ответил Наум, - Вот ввязался дурак. Сидел бы себе ив кабинете, а потом лейтенанта на ковёр. А так как ни крути, позор на нем!
Паломники же важно шествовали по настилу пирса, отрешённые от всего мирского, включая и оцепеневшего от негодования мастер-капитана. Несмотря на длинные одеяния и скрывавшие лица капюшоны было понятно, что это дренеи. Грохот копыт об дощатый настил и… что бы ни одел дреней, а свой хвост завсегда наружу выставит.
Впрочем, какая разница кто? Кого только в паломниках не встречается.
И дренеи в этом деле первые. Странная раса со своей, весьма очень сложной системой божеств и верований.
Он размышлений Наума отвлекли. Один из дренеев зыркнул из-под своего капюшона и безошибочно узнав в Науме старшего.
- Возьмите пошлину, мастер-капитан.
Наум вздрогнул, эти святоши насквозь всё видят. И уже машинально, не глядя сунул монеты в карман.
- Жду от вас рапорт, - это уже было сказано дежурному лейтенанту, после чего Бубулкус размашистым шагом зашагал к своему кабинету.
В самом деле, не дело начальника грузового порта собственноручно принимать таможенные сборы. Он далеко не последнее лицо в Штормграде, подчиняется только адмиралу флота и королю. Дёрнула же его нелёгкая попытаться самому разрулить ситуацию. Показать лейтенанту мастер класс. Вот и показал.
В кабинете, Наум повесил в шкаф накидку и уже собрался заняться текущими делами, как вдруг вспомнил, - Порядок есть порядок!
Пусть и мизерная сумма за ту шхуну, но её необходимо сдать в кассу. Он достал монеты из кармана и застонал, - Ну как же так, отец!
Это была не привычная медь и даже не серебро. В ладони мастер-капитана сверкали золотом пять высших дублонов экзодарской чеканки.
Но не размер суммы шокировал Наума. Пять золотых дублонов это знак самого Велена.
Что же получается, через грузовой порт инкогнито следует властитель Экзодара, а начальника даже в известность не поставили?
На самом деле, о прибытии Велена знал только король. Слишком важным и секретным было дело, чтобы посвящать даже штаб флота.
Наум обессилено плюхнулся в кресло. Ему опять указали на место.
Да, он в двадцать шесть лет уже мастер-капитан, начальник грузового порта, потомственный дворянин, допущенный в круг королевского стола.
Но для высшего света Штормграда он был и навсегда останется выскочкой из понаехавших, возведённый во дворянство по прихоти короля.
И как ни бейся, его не пропустят наверх, на корню пресекая самые честолюбивые планы.
Наум извлёк из ящика стола фляжку с ромом. Он редко когда пил, вполне справедливо полагая, что выпивка и успешная карьера не совместимы. Но сейчас как раз тот редкий случай, когда немного можно, даже нужно.