Вот так, в очень юном возрасте и сошлись родителе Вьюлы. Два, по-своему изгоя общества Луносвета.
А мальчик рос с очень большими амбициями. Прилежно учился, овладевал боевыми искусствами и к двадцати пяти годам превосходил своих сверстников знаниями на голову. Но увы, его официальное происхождение не оставляло шансов на успешную карьеру. И пока его настоящая мама выстраивала интриги, как его продвинуть наверх, сделал весьма опрометчивый шаг.
Уговорил свою юную подругу уехать из Луносвета в вольный город Прибамбасск. Но, увы, по пути корабль захватили пираты и судьба беглецов на этом затерялась.
И вот в руки Ирхарина сначала попал семейный артефакт, а затем он нашёл и саму хозяйку. Такая вот находка. Теперь нужно было разумно ей распорядиться.
В какой-то миг у Ирхарина мелькнула мысль поступить благородно. Вернуть внучку родным дедушке с бабушкой в Луносвет. Смешно, но супруги, у которых так и не было общих детей, вдруг обзавелись внучкой, причём родной для обоих одновременно.
Но подобное деяние неизбежно влекло открытие тайны рождения Вьюлы, а главное её папы с мамой. Особенно оно должно было «обрадовать» того вельможу, который сколько лет жил в режиме покаяния перед супругой.
К тому же, орк Ирхарин разведчик, а не благотворитель. И то, что может использовать в своей работе, отдавать, не намерен.
Так что, прощай на три четверти великосветская дама Луносвета и да здравствует штормградская баронесса Антеллиан!
Ведь четверть крови, это очень много, куда больше необходимых десяти процентов для права быть наследником первой очереди.
Правда, опять же, о том, что она баронесса, самой Вьюле знать было пока рано.
Внедрение Вьюлы произошло на Расколотых островах. Орк весьма удачно пристроив её сестрой милосердия в лазарет. В те дни, невзирая на то, что после гибели Вариана Ринна и Вол'джина отношения между альянсом и ордой уже были натянутыми, на многих фронтах противостояние «пылающему легиону» шла совместно.
И появление Вьюлы в лазарете альянса не вызвало подозрений, тем более когда она заявила, что сирота и полукровка, син’дорай по линии отца, но человек по матери. Невзирая на острые уши и прочую эльфийскую атрибутику. Тем более что поверхностный магический контроль это подтвердил. А устраивать более пристальный допрос для простой сестры милосердия сочли излишним. К тому же, Вьюла была к нему готова.
А вот к чему оказалась точно не готова, так это к статусу сестры милосердия.
В мечтах она уже видела себя в роли прекрасной незнакомки на балу в Штормграде, где на неё обязательно обратит внимание красавец адмирал. Вьюла, легко и играючи обольсти его, зачарует, привяжет к себе. Потом потянуться тайные, от его обязательно некрасивой жены, встречи, полные страсти ночи и тайные сведения, которые Вьюла будет исподволь выуживать от потерявшего разум любовника.
Увы, всё оказалась куда скучнее. Балы так и остались в мечтах, за то стали реальностью дежурства, хлопоты за раненными воинами, да мытьё полов. И вместо молодцеватого адмирала, довольно пожилой, не геройского вида шторм-капитан с грузового барка.
- В борделе и то веселее было, - отмечала про себя эльфийка, но раз надо, значит надо.
Капитан, при сходе на берег неудачно оступился и повредил ногу. Всё возможно обошлось, не попади в рану острый осколок скверны.
И вот теперь, старый служака лежал в ожидании приговора эскулапов, который сводился к тому, отнимать бедолаге ногу по колено, или всю.
Безусловно, были в альянсе лекари, которые могли справиться с этой заразой. Да вот беда, сейчас они где нужнее, на Аргусе. Здесь же в тылу остались одни ученики, да провинциальные коновалы, мобилизованные на службу.
Когда Ирхарину Вьюла доложила об этом капитане, тот тут же напряг всех доступных ему травников и знахарей.
Эльфийке же приказал тоже, так сказать, в инициативном порядке взять шефство над капитаном.
Вьюла безропотно принялась выполнять поручение. Более того, она вскоре сама, как-то незаметно привязалась к этому человеку.
Даже находясь в столь незавидном положении, капитан неожиданно для эльфийки стал проявлять доселе неведомую ей отеческую заботу. И это оказалось так потрясающе приятно, уткнувшись в плечо рассказать о какой-то мелкой обиде, всплакнуть, да и просто прижаться. А взамен, сильная мужская рука погладить по голове, плечам, спине. И вовсе не для того, чтобы вызвать желание, а просто утешить маленькую девочку, которая оказывается, всё ещё живёт в её душе. Девочку, не знавшую родителей.