Что их след растаял словно дым,
Позабыв про всё, дарили нежность,
На поляне с озером лесным.
Ничего не видя, тратят силы,
И в душе, бушует страсти бес,
Ледяным дыханием могилы,
Поседел над лесом край небес.
Как младенцев, их без боя взяли,
И звучит вокруг ехидный смех,
Просто так, обняв друг друга, спали,
Подустав, от ласок да утех.
Снизошёл король до разговора,
- Вы на что решились, дураки?
От Шаттрата и до Экзодара,
Вы везде, изгои-чужаки!
Крепче сжал в объятьях эльф подругу,
И не слыша грозный рык царя,
Широко глядели друг на друга,
Чтоб последний миг прожить не зря.
Всё могло бы кончиться опалой,
Нет мольбы, не слышно даже стон,
И трава, росой покрылась алой,
Так два сердца смолкло в унисон.
И выдержав небольшую паузу, завершил.
Случай тот, давно забыт с годами,
Всё размыли реки суеты,
А поляна заросла цветами,
Столь кроваво-дивной красоты.
Вот она, минута славы. Все девушки, включая Хульдру молчали, только сверкали влажными от слёз глазами. А Скрут задумался, было над чем. Ведь они сейчас все разговаривают на всеобщем языке. Причём, для него этот язык насколько привычный, что даже думает на нём, но ведь и русский никуда не делся из памяти. И эти строки он сочинял именно на русском языке. Что же получается, они вот так, сами по себе перевелись? Кстати о языке, что-то мелькнуло в памяти, очень важное, вот только что?
Но не успел Скрут поймать ускользающую мыслишку за хвост, как его буквально ошарашила другая, - А что если?
Если нет на самом деле другого мира? А всё он себе просто придумал, или кто ему внушил. И на самом деле он родился в той деревушке рыбаков да пастухов, на забытом богом островке? Ведь прекрасно помнит, и саму деревушку, и островок, и даже того отставного сержанта, который от нечего делать обучал подростков воинскому ремеслу. Ведь сейчас даже не получается вспомнить, как зовут в том, как бы родном мире. И есть ли там семья? А ведь помнил же, помнил всё, когда сюда попал. Или как бы попал? Почему-то всё как бы тонет в памяти.
От такого поворота Скрут мысленно запаниковал. И лихорадочно рылся в памяти, желая найти ту точку отсчёта, которая и даст привязку его истинного я.
И старания были вознаграждены. Вот оно, что прочно, намертво вбито в память!
Кабина вертолёта, он в кресле лётчика. Уже закончен осмотр и перед мысленным взором правый электропульт. В два щелчка включены аккумуляторы, брошен взгляд на ожившую стрелку вольтметра. Отлично, двадцать четыре вольта как в аптеке. Со вздохом, опять аэродромный источник питания не подъехал, перевёл сеть на аккумулятор и, дёрнув вверх оба рычага, что включали одним махом многочисленные автоматы защиты. Теперь можно включить противопожарную систему, топливные насосы, пожарные краны и… всё прояснилось.
- Не, ребята, не ваш я, не азеротский! – в глубине души ликовал Скрут, - Раз помню запуск родимого «крокодила» то и остальное вспомню, никуда не денется!
- Красиво у вас получилось, - прервала мысли мужчины та самая эльфийка, что уговорила его петь, - Вы позволите нам хоть иногда исполнять её, для друзей?
- Правда, понравилось? Тогда я вам её дарю.
- Нет-нет, так нельзя. Мы всегда будем говорить, кто автор этих строк. Даже когда переведём и на эльфийский язык.
Скрут только пожал смущённо плечами. Надо же, какой неожиданный эффект. Хотя, может быть, просто девочки выпили, вот так и реагируют. А уже завтра забудут.
- А я была на той поляне, - тихо, но от этого не менее неожиданно для мужчины сказала зелёноволосая эльфийка, - Красиво там, очень.
Скрут едва челюсть не уронил. Воистину правду говорили в одном старом кино, - Что всё, созданное нашим воображением должно где-то существовать во вселенной.
- Растущие там цветы больше нигде не встречаются, - продолжала зелёноволосая.
- И никто не пытался их развести? – робко полюбопытствовал мужчина.
- А пустое дело. Семян они не дают, а как тщательно не выкапывай, тут же увядают, прямо на глазах. Не говоря уже о том, чтобы сорвать. Но при этом, на месте выкопанного цветка очень быстро вырастает другой. Наши учёные мужи говорят, что это уникальное растение хоть и заняло всю поляну, имеет единственный материнский корень, потому откопанный росток так быстро и погибает.
- Два корня, два тесно сплетённых между собой корня, - сам не понимая, откуда у него такая уверенность сказал Скрут, - А семян нет, потому что не было продолжения той любви.
- Вы, наверное, правы. Только сами понимаете, проверять это никто не будет, для нас это табу.