- А может хозяйки порадуют нас гостей своим пением? Когда же мы, наконец, услышим знаменитый эльфийский квартет?
- Порадуем, - сказала улыбнувшись рыженькая эльфийка, принимая от мужчины собственный музыкальный инструмент, - Но с одним условием. Вы ещё что-нибудь нам споёте. И это не обсуждается.
И ведь порадовали. Ради того, чтобы только услышать это пение стоило вот так попасть в Азерот. Чистые, звонкие голоса лились с непринуждённостью и очарованием лесных ручейков. То сливались в единое русло, то вновь распадаясь на несколько потоков.
И что удивительно, пели девушки на своём, эльфийском, но Скрут понимал всё до единого слова. Хотя сомневался, что сможет говорить на этом языке без акцента. Это открытие, знание эльфийского языка, обрадовало и в то же время насторожило мужчину. Ведь в той жизни полиглотом он не был. И ещё вопрос, как сказалась эта неожиданная способность явно гуманитарного характера, на его любимом техническом складе ума?
Но вот смолкли последние строки, утих финальный аккорд и рыжая с неизменной улыбкой вручила эту лютню-гитару мужчине.
Вот тут Скрут призадумался. Он как-то не выудил в памяти ничего подходящего. Да и петь после такого выступления, только позориться.
Теперь выручили пальцы, они сами, помимо воли коснулись струн и полилась музыка. Одна из его любимых, знаменитый полонез Огинского.
- Спасибо, родные, выручили, - мысленно поблагодарил Скрут свои персты, доиграв мелодию.
- Это… это тоже вы сочинили?
- Нет, что вы. Один человек, вынужденный изгнанник. И назвал он это, «Прощание с Родиной».
- Я так и подумала, - сказала синеволосая эльфийка, - Только я очень серьёзно обучалась музыку, хорошо знаю её историю, но нигде ничего подобного не встречала.
- Понимаете, - уже начал врать мужчина, не желая чужой славы, - Автор этой музыки один старый менестрель, которого судьба занесла в нашу забытую богами деревню. Он как раз и обучал нас, ребятишек, в которых способности некоторые узрел, тем самым зарабатывая свой кусок хлеба. А эту мелодию незадолго до своей кончины сочинил, когда его хвори обострились, да и тосковал он сильно. Вот я и запомнил как смог. А так, даже нот не осталось.
- Ноты теперь будут, - очень даже серьёзно сказала синеволосая, - И я от вас не отстану, пока вы мне не расскажете всё, что знаете об этом выдающемся человеке.
- Да мне рассказывать особо нечего, о себе он много не рассказывал, всё что известно, бродячий менестрель, звали его забавно Михаиил Клеоофас Огиинский, но мы его звали просто Огинский. На момент кончины было шестьдесят восемь лет, вот и всё. Ах да, свою мелодию он называл ещё и полонезом.
- Что же, этого тоже не мало. А вы ещё говорили, что ваше селение боги забыли.
Скрут только улыбнулся. Как он изящно отвертелся от чужой славы, при этом прославил творца. И при этом ничуть не соврал, почти не соврал. А через мгновения улыбка с лица слетела. Его взгляд упал на Хульдру. Та сидела отстранённо, безучастно, уставившись в пустоту. Глаза наполнены слезами.
Да, умеет цеплять полонез больные струны души. Но нужно срочно что-то делать. Доигрался, блин, менестрель. Вот-вот истерика будет.
И что же теперь делать, как успокоить эту ещё не начавшуюся бурю? Когда одно неосторожное действо может привести к обратному результату.
Хотя, - Как что делать? – спеть надо!
Главное, теперь он знал, что сейчас споёт, чем разрядит ситуацию. Простые и в то же время гениальные строки. И всего-то, заменить нужно несколько слов.
Мохнатый шмель - на душистый хмель,
Цапля серая - в камыши,
А дренейская дочь - за любимым в ночь
По родству бродяжьей души…
Но когда Скрут перешёл к следующему куплету:
Так вперед за далёкой звездой кочевой,
На закат, где дрожат паруса,
И глаза глядят с бесприютной тоской
В багровеющие небеса…
То с удивлением отметил, его голос неожиданно изменился в лучшую сторону. И только скосив в сторону глаза, понял причину такого феномена. Это Хульдра, уже воспрянув духом, пела в унисон с ним. И как пела! Её голос ничуть не уступал эльфийским.
- Ну, ребята, удивили, - изумлению хозяек не было предела, - Как вы так ловко всё о себе в песне рассказали.
- И опять, - не преминула вставить замечания синеволосая, - Я этого тоже никогда не слышала. Тоже тот менестрель сочинил?
- Ага, он, - поспешил отмахнуться Скрут.
И судя по недоверчивому взгляду эльфийки не избежать ещё расспросов, да неожиданно выручила Хульдра.
- А можно… мне?
Скрут с некоторым удивлением протянул ей инструмент. Но Хульдра взяла его вполне уверенно, пробежалась пальцами по ладам и струнам, точно так же как это делал мужчина, приноравливаясь к несколько отличной форме, и… - В лунном сиянье снег серебрится…