Но едва дренейка завершила свой дебют, Скрут отобрал у неё лютню-гитару, чтобы тут же вручить синеволосой эльфийке.
- Сударыня, вы же обучались музыке, может, одарите нас сольным выступлением?
На самом деле мужчина только хотел оградить свою спутницу от лишних расспросов. А то байка о ещё одном менестреле вряд ли будет убедительной. Но хвала богам, этой маленькой хитрости никто не заметил. А потом и сам Скрут забыл об этом, будучи очарованным мелодией и голосом.
Вопреки его ожиданием, это не было что-то сродни академическому пению типа оперы, скорее даже шансон. Но ведь шансон шансону рознь. Особенно, когда великолепный голос, мастерская игра и сама баллада не пустой набор слов, а весьма увлекательное повествование.
Потому, когда музыкальный инструмент снова оказался в руках мужчины он уже не терзался комплексами. Даже рискнул исполнить что посложнее, - Призрачно всё, в этом мире бушующем…
А вот Хульдра чуток снова его удивила. Сначала посмотрела так, дескать, - А ты не очень-то, всё вижу, всё знаю.
Ну и дальше, - Окрасился месяц багрянцем, где волны бушуют у скал…
Вот же вредина какая, намёками стала бросаться! Откуда только слова знает, это же такая древность.
И совсем он никакой не коварный изменщик. Ничего у него с хозяйкой таверны не было, боги свидетели. А то, что запомнил эту озорную эльфийку Элиэль, так это так, на всякий случай. Никакой задней мысли здесь нет. Хотя как-то не очень звучит, задняя мысль, с эдаким намёком. Тогда как, передняя? Тоже не очень. А ну его всё, а то ещё сейчас до верхней и нижней мыслей додуматься можно.
Снова эта своеобразная эстафетная палочка со струнами в руках Скрута. А заодно новая идея, - А может, хватит народных напевов? Не замахнуться для начала на попсу? За одно и акценты расставить.
Лютня-гитара выдала первые аккорды несколько удивлённо, но всё же мелодично. А далее приноровилась и всё пошло как по маслу. Глядя прямо в глаза дренейке Скрут вершил маленькую месть.
- Облетела листва, у природы своё обновление,
- И туманы ночами стоят и стоят над рекой.
- Твои волосы, руки и плечи твои - преступления,
- Потому что нельзя быть на свете красивой такой…
А эльфийки, какие молодцы, вмиг уловили мелодию и начали помогать. Всё же музыкальность у них дар от природы.
Однако что-то у Скрута пошло не так. Хульдра, не отвела взгляд и даже не сморгнула ни разу. И только на завершающих аккордах по её щеке пробежала одинокая слезинка.
- Какое красивое признание в любви, - прошептала одна из эльфиек, - Его вам тоже тот менестрель сочинил?
Негромкий стук в дверь избавил мужчину от необходимости что-то изобретать убедительное в ответ.
Эльфийки переглянулись и дружно ответили, - Да-да, входите!
На пороге возникла та самая проводница седьмого вагона, или как здесь говорят звена.
- Ребятишки, простите, что перебиваю вас, - виновато опустив глаза, заговорила женщина-дворф, - Время ужинать. Вернее, он уже полчаса как идёт, но вы так хорошо пели, что я не решилась помешать вам. Да и мужчине вашему не мешало бы отдохнуть, ему же скоро на службу. Через четыре часа на ночлег останавливаемся.
Но как выяснилось, никто из девушек-эльфиек не собирался никуда идти. Фрукты и всё печенье у них и здесь есть, много ли им надо? А тётя Дора, так звали проводницу, чай принесёт.
Короче, на ужин пошёл Скрут в одиночестве. Потому много времени теперь это действо не заняло. Пять минут туда, пять минут назад и десять на всё остальное.
Вернувшись, мужчина сразу проследовал в своё купе, быстренько навестил душевую и завалился спать.
И хотя хотелось подумать, сопоставить события с момента его попадания сюда, благо он сейчас один и никто не отвлекает, но как-то незаметно провалился в сон.
Сначала мужчина спал глубоко, без всяких сновидений, но потом, его лицо расцвело в улыбке, как у всякого человека, которому вдруг приснилось что-то хорошее, родное.
- Я вас спрашиваю, товарищи офицеры, доколе это будет продолжаться? Как выходные, так у нас обязательно какое-то приключение, - надрывал горло невысокий, коренастый человек, в лётном комбинезоне и папахе полковника на голове, прохаживаясь перед строем себе подобных.
Офицеры, они же лётчики и техники гвардейского вертолётного полка, застыв в строю, понуро внимали словам командира.
Скрут, стоя во второй шеренге, старательно изображал из себя невидимку. Каждый раз, когда взгляд полковника пробегал по хмурым лицам, приходилось прятаться за чужую спину чтобы даже случайно не встретиться взглядом.