Ее обессиленное, вздрагивающее тело покоилось у него на руках. Джек вспоминал, как восторг волнами накатывал на него, увлекая в океан безумства. Наконец настала минута, когда казалось, что он не в силах вынести этого. Но это только казалось. Он все вынес и был горд этим.
Расслабленный и совершенно измотанный, он испытал теперь иное наслаждение. Хотя оно ощущалось не столь остро, это не делало его менее чудесным.
Им обоим надо было перевести дыхание.
— Я не в силах добраться до спальни, — признался он.
— Подожди минуточку, я дотащу тебя, — отозвалась Кейси. В этот момент глаза ее находились на уровне шеи Джека. — У тебя красивая шея, — сказала она, переводя взгляд вверх. — Ты знаешь об этом?
В ответ Джек прижался к ней бедрами.
— Мне кажется, ты не совсем точно выбрала на моем теле объект для комплиментов, — отозвался он с улыбкой.
Кейси поглядела на него с удивлением и укоризной.
— Ты хочешь сказать, что у тебя есть части тела, заслуживающие отдельных комплиментов?
— Конечно, как у любого мужчины.
— И ты хочешь, чтобы я угадала, что это за части? — недоверчиво фыркнула она.
— Часть. Единственная. На твоем месте я бы, конечно, не смог правильно назвать ее.
— У тебя очень сильные ноги, — констатировала Кейси, пропуская мимо ушей последнее язвительное замечание.
— Не угадала, — покачал головой Джек. Насмешливая улыбка не сходила с его лица.
— У тебя, вероятно, самая мускулистая грудь, которую я когда-либо видела, — продолжала Кейси.
— Что ты хочешь сказать этим «вероятно»?
Кейси ответила низким гортанным смехом. Джек сильнее прижался к ней бедрами.
— Ладно, пускай она будет самая мускулистая.
— Неплохо, и все же это не то.
— А что ты скажешь насчет живота? Мне он очень нравится. Он упругий и твердый, и…
В этот момент Джек выпрямился и с Кейси на руках направился в спальню.
— Ты на правильном пути, — заметил он. — Твердость действительно имеет отношение к этой неразгаданной части тела.
— О, я не буду говорить, ты сам знаешь.
— Да, знаю, — рассмеялся Джек.
Продолжая прижимать к себе Кейси, он подошел к лежащему на полу матрацу и опустил Кейси на него. Сам он лег сверху, поддерживая тяжесть тела на локтях. Пальцами Джек принялся разглаживать пряди золотистых волос Кейси. В его темных глазах вдруг заплясал озорной огонек.
— Ты можешь ничего не говорить. Я больше доверяю не словам, а поступкам.
— То есть?
— То есть я вижу, что ты довольна тем, что я сумел тебе дать, вот и все, — проговорил Джек.
Кейси было отвратительно свойственное мужчинам самодовольство. Она ничего не ответила. Джек почувствовал себя менее уверенно.
— Ведь так? — спросил он.
— Сказать по правде, тебе это почти удалось.
— Почти?
— Ну, мне бы не хотелось оскорблять твоих чувств, поэтому я старалась сама доставить себе немножко удовольствия.
Раздосадованный таким ответом, Джек схватил Кейси за ноги.
— Не надо! — завизжала она. — Не смей этого делать!
Отпихнув Джека и услышав, как он охнул, Кейси ощутила минутное удовлетворение. Однако Джек вновь схватил ее ступни и зажал их между ног. Видимо, он решил прояснить для себя смысл оброненных Кейси нелестных для себя слов.
— Скажи мне правду.
— Какую правду?
Кончики пальцев Джека устремились вверх по ноге Кейси, недвусмысленно говоря о его намерениях.
— Хорошо-хорошо, — согласилась Кейси, судорожно ловя ртом воздух. — Я скажу.
— Начинай.
— Сначала отпусти меня.
— Ни за что, леди, — с усмешкой отвечал Джек, продолжая прижимать тело Кейси к матрацу.
Кейси провела кончиками пальцев по щеке и губам Джека. Взгляд ее смягчился, выражая невольное восхищение им.
— Я забыла, о чем мы говорили.
— Мы говорили о том, что ты не хочешь оскорблять моих чувств. Будь уверена, тебе это не удастся.
— Что же ты хочешь услышать от меня? — осведомилась она, иронически воспринимая его настойчивость.
— Разумеется, то, что я был великолепен.
— Разумеется, ты был великолепен, — покорно повторила Кейси.
Джек поднял бровь и криво усмехнулся.
— Боюсь, что повторенная слово в слово фраза неизбежно что-то теряет.
— Ах, прости, пожалуйста! — хихикнула Кейси. — А что еще ты хочешь от меня услышать?