– Фу-у, – выдохнул Леонтий Васильевич. – Так и инфаркт можно получить. Ты уж поаккуратнее, дочурка. Но больше чтоб я от тебя ничего, что касается дел, не слышал. Поняла?
– Да, папа.
– Скорее всего что-то будет, – сказал Семен. – Кабан узнал о том, что хотят заполучить золотодобывающие участки. Желающих много – и Орехова с Котиным, и Сашка Луза. Все на золото нацелились. А Граббе молчит, как будто ему ни хрена не надо. Изабелла обещала переговорить с папашей на эту тему, но я не уверен, что он ее услышит. Зря я связался с Граббе. Но хотя один я ничего не смог бы. Наверное, зря понадеялся.
– Ты вообще зря связался с этой семейкой, – сказал длинноволосый здоровяк. – Я тебя предупреждал – Граббе темная личность. А дочурка его, Изабелла, тоже еще та штучка. Сам прикинь, и поймешь – ты им нужен, чтоб можно было заняться золотом. Ты знаешь места.
– Да, тут я попал, – недовольно признался Семен. – Долги карточные выплыли. Но Леонтий вроде все увязал, не достают меня. Да и Изабелла хочет свадьбу по весне играть. Леонтий не против. А если это получится, ништяк будет. Изабелла, кстати, пару раз говорила – скорей бы отец сдох. Не терпится ей все в свои ручонки заграбастать. А мне иного не надо. Тысяч сто на раскрутку, и ну их всех на хрен, устал я…
– Наркотой еще торгуешь? – спросил здоровяк.
– А то не знаешь, – усмехнулся Семен. – С твоей подачи…
– На тебя обижаются поставщики, – перебил здоровяк. – Я поэтому и приехал. Ты не заплатил за последнюю партию.
– Да Изабелла влезла, а я не хочу неприятностей с ее отцом. Хочу завязать с этим, менты часто перехватывают груз. Теряешь намного больше, чем приобретаешь. Да ты сам все знаешь.
– Но если товар взял, должен платить, или тебе включат счетчик. Зря ты так себя ведешь.
– Да хорош тебе, Гробовщик, попозже рассчитаюсь.
– Так дела не делаются, запросто можешь и на нож нарваться. С другого уже по полной получили бы, а тебя я отмазываю – все же родня. Вот что: сроку у тебя сутки. С тебя десять тонн, ты в курсе…
– Погоди, – остановил его Воевода, – какие тонны?
– Десять тысяч баксов. Восемь за товар и две за задержку. Очень хорошие условия. Поставщики обычно забирают…
– Да в курсе я. Но сейчас денег нет, я вложил все в оленей. Панты…
– Я бы тебе посоветовал отдать сразу, – перебил Гробовщик, – иначе я тебя отмазать не смогу. А вот получать с тебя тогда будут по полной. Запросто могут и в деревянный ящик положить. Думай, Воевода.
– Мама, – спросила Настя, – мы поедем к дяде Артему? Они приглашали нас.
– Сейчас нет, – ответила мать. – Я же ремонт начала и надеюсь, что ты поможешь.
– А когда ремонт сделаем, поедем?
– Ох, Настька, – засмеялась Лидия Павловна, – уж не влюбилась ли ты? Я же вижу, что тебе…
– Мама! – Смутившись, девушка убежала в свою комнату.
– Вот и выросла дочь, – прошептала Лидия Павловна. – Женя, конечно, хороший мальчик, но что с ним будет?
Чадобец
– Да, – Артем вошел в дом, – метет, да и градусы вниз ползут. Точно сорок будет.
– Уже сорок два, – ответила Алена. – Может, и хорошо, что мы с тобой сейчас не поехали. Боюсь я очень. Ведь если из-за меня у нас ребенка быть не может, то я лучше…
– Хватит! – рявкнул он. – Надо узнать. Может, Женька правильно говорит и просто не получается у нас.
– Боюсь я все равно.
– Погоди-ка, а если выйдет, что я немощный, тогда как? Я тогда тебе не нужен буду? Бабское счастье в детях. Я вот что решил – на кой хрен нам эти проверки нужны? Ну нет детей, возьмем из детского дома. Разрешение нам дадут. Не последние мы люди, не нищенствуем, жилье хорошее имеем.
– Ты мужчина, тебе и решать, – прошептала Алена.
– Ох ты и лиса, – рассмеялся Артем.
– Да, – посмеиваясь, вошел в дом Яков, – представляю, каково сейчас Ярославу. Он Женьку к Дену повел, к китайцу вашему, чтоб тот из мальчишки воина сделал.
– Надо баню топить, – сказала Алена. – Китаец тот еще садист. К нему сколько парней ходило, и ни один не остался. А почему Ярослав сам не научит Женьку драться? Да и ты ведь тоже умеешь неплохо, – посмотрела она на мужа.
– Во-первых, Ярослав сказал, что не выдержит его нытья, – ответил Яков. – Во-вторых, он только инструктор, а Женьку надо еще и психологически подготовить. Правильно, что он его к Дену повел. Тот, наверное, наладит парня, но все-таки что-то посоветует Ярославу. А почему он не берет учеников?
– Кто его знает. – Артем пожал плечами. – Я, например, так мыслю: сам он ничего не знает. Видели, как он двоих уложил? Пальцем куда-то ткнул, они оба и легли. Может, они пьяные были. Бывает, так переберешь, что младенец уложит. Но все равно хорошо, что Ярослав повел его туда. Женька сам хочет научиться. Значит, просыпается в нем тяга к нормальной жизни.
– И чего ж тут нормального-то? – сердито спросила Алена. – Уметь стрелять, ножом бить да кулаком человека с ног сбивать! У него голова светлая – может, он великим ученым станет.
– Пока станет, надо научиться постоять за себя, – проворчал Артем. – А то ни в морду дать, ни словом ответить не может. Это не дело.
– А Маша-то где? – спросил Яков. – С ними, что ли, ушла?
– С ними, – кивнул Артем. – Вроде поддержка и в то же время стимул. Все-таки девушка будет там, и, может, просто постесняется Женька…
– А что он там делает-то с теми, кто приходит? – спросила Алена.
– Никто ничего не говорит, – улыбнулся Артем. – Маша придет, спросишь.
– Да знаешь ты, – сердито сказала Алена.
– Вот те крест, не знаю! – Артем перекрестился.
– А ты что-то часто креститься стал, – отметил Яков.
– С тех пор как из тайги меня Война притащил. Я тогда с медведем встретился, но успел ему нож в сердце сунуть, а когда очнулся, чувствую, кровь из меня уходит, тело стынет и пошевелиться не могу – сознание терял. Тогда и начал Бога вспоминать. Говорил, если выживу, и в церковь ходить стану, и свечи поставлю. И тут вижу – кто-то во всем белом подходит. Дымка кругом. Ну прямо святой какой-то. Потом понял – он купался в ручье и простыней укутался. А дымка – туман от воды. С тех пор стал я в церковь захаживать, свечки ставить и креститься.
– Понятно, – кивнул Яков. – Я еще далек от этого.
– Куда мы идем? – отворачиваясь от бьющего в лицо ветра со снегом, спросил Женя.
– К Дену, – ответил Ярослав. – Он мастер по одному из видов восточных единоборств – так называемой быстрой подготовке воинов.
– А он не откажет? – взволновался Женя.
– Он никому не отказывает, – сказала Маша. – Но никто у него еще не остался.
– А почему вы сами не хотите меня тренировать? – спросил Женя.
– Тебе в первую очередь нужно преодолеть себя, – ответил Ярослав. – Но в этом я помочь тебе не могу. Научить бить, защищаться – это я могу. А, как говорит Ден, восстановить внутреннюю энергию человека – это не для меня.
– Но если никто у этого мастера не оставался, – вздохнул Женя, – то меня он тем более не оставит. А мне бы очень хотелось.
– Сейчас, наверное, впервые в твоей жизни все зависит только от тебя, – сказала Маша.
– Я сделаю все, чтобы он меня принял, – прошептал Женя.
– Ладно, – произнес по телефону Кабанов-старший, – проехали. Надо было сказать мне прямо и не впутывать сюда моего сына. Вот что я решил. Сам я это дело законно не потяну. Мыть втихую страшно. Сейчас менты постоянно шарят – сколько диких старателей попадается, сам знаешь. А скольких убивают? Я знаю золотоносное место, но мыть не могу. Разрешение, конечно, можно получить, но это канитель, да и не потяну я. Лотками мыть – только время терять. И не окупишь ни хрена за сезон. Покупать технику и прочее не на что. Я прикинул и решил: приму я предложение, которое выгоднее для меня будет. Так что думайте все.
– Ну ты даешь, Кабан, – недовольно проговорил Лузин. – А я думал…
– Знаешь, Луза, что я тебе скажу, если бы ты все как на духу мне выложил, тогда и разговор сейчас другой был бы. А ты через сына моего…