— Потому что проще изучать памятник, чем живого человека. А живые люди непредсказуемы, они ошибаются, страдают, любят...
— И создают шедевры именно потому, что живые?
— Именно.
Ника выключила камеру:
— Отлично! У нас получается прекрасный материал. А теперь давайте походим по местам, где он бывал, и вы расскажете ещё что-нибудь интересное.
Они провели три часа, гуляя по Пушкинской Москве. Матвей рассказывал истории из жизни поэта, а Ника задавала вопросы, которые заставляли его смотреть на знакомые факты под новым углом. Постепенно он забыл о камере, о научных целях, о том, что всё это — эксперимент. Просто разговаривал с девушкой, которая слушала его с искренним интересом и умела превратить любую информацию в увлекательную историю.
— Знаете, — сказала Ника, когда они остановились передохнуть в кафе на Арбате, — вы совсем другой, когда рассказываете о литературе.
— Другой? В каком смысле?
— Более... живой. Страстный. Видно, что вы действительно любите то, о чём говорите.
Матвей почувствовал, как тёплое чувство разливается по груди:
— А вы совсем другая, когда не играете роль идеальной блогерши.
— То есть?
— Умнее. Глубже. Интереснее.
Ника покраснела:
— Не привыкла к таким комплиментам.
— А к каким привыкли?
— К стандартным. "Красивая", "милая", "стильная". Но никто не говорил "интересная".
— Тогда людям стоит присмотреться внимательнее.
Они смотрели друг на друга поверх чашек с кофе, и в воздухе висело что-то новое, неопределённое, но тёплое. Что-то, что не укладывалось в рамки делового сотрудничества.
— Ладно, — сказала Ника, словно спохватившись. — Давайте смонтируем видео и посмотрим, что получилось.
Вечером Матвей пришёл к ней домой. Квартира на Тверской оказалась небольшой, но уютной — книжные полки, мягкие пледы, множество фотографий и, как ни странно, почти никаких атрибутов блогерского быта. Только в одной комнате стояло профессиональное оборудование для съёмок.
— Проходите, — сказала Ника, ведя его к компьютеру. — Хотите чай?
— С удовольствием.
Пока она возилась на кухне, Матвей рассматривал фотографии на полках. Ника с родителями на даче, Ника с подругами в школе, Ника с... мальчиком лет тринадцати, очень похожим на неё. Антон.
— Это мой брат, — сказала Ника, появившись рядом с двумя чашками чая. — Фотография сделана за месяц до... до аварии.
— Он очень похож на вас.
— Да. Только умнее был. В тринадцать лет читал Достоевского и объяснял мне психологию Раскольникова лучше любого преподавателя.
— Наверное, он гордился бы вашим проектом. Популяризация литературы — благородное дело.
Ника посмотрела на него с удивлением:
— Вы правда так думаете? Что то, что я делаю, может быть полезным?
— Безусловно. Вы показываете людям, что классика — не скучная обязаловка, а живые истории о живых людях. Антон был бы рад.
Глаза Ники заблестели от слёз:
— Спасибо. Мне очень нужно было это услышать.
Они сели за компьютер и начали монтировать видео. Ника работала быстро и профессионально, но часто просила совета, как лучше подать тот или иной фрагмент. Матвей удивлялся, насколько тонко она чувствовала ритм повествования, как умела находить самые выразительные моменты.
— Вот этот кусок оставим? — спросила она, показывая фрагмент, где Матвей рассказывал о последней дуэли Пушкина.
— Не слишком грустно?
— Нет, как раз правильно. Показывает, что у каждой истории есть финал. И от этого она становится ещё более ценной.
Работали они до поздней ночи. Когда видео было готово, Ника загрузила его на канал и они стали ждать первых комментариев.
Реакция превзошла все ожидания.
"Вау, Ника! Это лучшее твоё видео!" "Наконец-то что-то со смыслом!" "Матвей классный
, приглашай его ещё!" "Никогда не думал, что Пушкин может быть таким интересным!" "Хочу продолжение про других писателей!"
— Не могу поверить, — шептала Ника, читая комментарии. — Посмотрите на цифры! Уже пятьдесят тысяч просмотров за два часа, а обычно столько набирается за сутки.
Матвей смотрел через её плечо на экран, невольно вдыхая лёгкий аромат её духов — что-то цветочное, весеннее, совершенно не подходящее к февральской зиме, но делающее воздух вокруг неё особенным.
— Видимо, люди соскучились по настоящим историям, — сказал он.
— Или по настоящим эмоциям. — Ника повернулась к нему, и их лица оказались совсем близко. — Знаете, когда вы рассказывали о Пушкине, было видно, что вы искренне переживаете за него. Словно он ваш друг, а не персонаж из учебника.
— Для меня он и есть друг, — признался Матвей. — Я читаю его письма, и мне хочется предупредить: "Александр Сергеевич, не ездите на эту дуэль!" Наивно, конечно.