— Не наивно. Человечно.
Они смотрели друг на друга, и Матвей вдруг понял, что забыл о дыхании. Её глаза в мягком свете настольной лампы казались глубже океана, а губы...
Неожиданно зазвонил телефон. Ника вздрогнула и отвернулась.
— Алло? Мам?
Голос в трубке звучал взволнованно, Матвей разобрал только отдельные слова: "...увидела видео... очень рада... давно не видела тебя такой..."
— Да, мам, всё хорошо. Нет, это не парень, это... коллега. Да, умный. Нет, ничего такого...
Ника покраснела и отошла к окну, продолжая разговор. Матвей тем временем изучал её комнату — здесь не было ничего наигранного или постановочного. Книги стояли не для красоты, а со следами многочисленных перечитываний. На письменном столе лежали исписанные блокноты, а рядом с компьютером — фотография Антона с книгой в руках.
— Простите, — сказала Ника, закончив разговор. — Мама увидела видео и... она давно не слышала, чтобы я говорила с таким энтузиазмом.
— А как она относится к вашему блогу?
— Сложно. С одной стороны, рада, что у меня всё получается. С другой... думаю, она тоже скучает по той Нике, которая была до всей этой популярности.
— А какой вы были?
Ника задумалась, обнимая себя за плечи:
— Более... настоящей? Я читала запоем, могла часами обсуждать с Антоном прочитанные книги, мечтала стать журналисткой и писать о том, что действительно волнует людей. А потом... потом случился блог, и я поняла, что настоящая Ника никому не интересна. Людям нужна картинка — красивая, успешная, всегда счастливая девочка.
— Но сегодняшнее видео показывает, что вы ошибались.
— Может быть. — Она посмотрела на него с надеждой. — А что, если мы продолжим? Сделаем серию о русских писателях? Покажем их живыми, человечными?
— Отличная идея. — Матвей почувствовал прилив энтузиазма. — Можно рассказать о Достоевском-игроке, о Толстом-вегетарианце, о Чехове-враче...
— И о Есенине! — подхватила Ника. — О том, как он любил и страдал. О Блоке, который был не только поэтом, но и влюблённым мужем...
Они начали набрасывать план, и Матвей заметил, как преображается её лицо, когда она увлечена идеей. Исчезает наигранная бодрость, появляется живой огонёк в глазах, движения становятся более естественными. Вот она какая — настоящая Ника.
— Поздно уже, — спохватилась она, взглянув на часы. — Вам нужно добираться домой...
— Да, пожалуй. — Матвей неохотно встал. — Спасибо за... за сегодня. Было здорово.
— Мне тоже. — Ника проводила его до прихожей. — Увидимся завтра?
— Обязательно.
Она помогла ему надеть пальто, и когда их руки случайно соприкоснулись, Матвей почувствовал, как по коже пробегает электрический разряд.
— Спокойной ночи, Ника.
— Спокойной ночи, Матвей.
Он вышел на лестничную площадку и услышал, как за дверью поворачивается ключ. Но вместо того чтобы идти к лифту, остался стоять, не в силах заставить себя уйти. Что с ним происходит?
В ту ночь Матвей почти не спал. Лежал в постели и прокручивал в памяти каждую минуту, проведённую с Никой. Как она смеялась над его рассказами о Пушкине. Как внимательно слушала, склонив голову набок. Как её глаза светились, когда она говорила о планах новых видео.
Он попытался записать в дневник исследования что-то научное, объективное. Но вместо анализа поведения "объекта изучения" получались описания того, как красиво она улыбается и как мелодично звучит её смех.
"Что со мной происходит?" — думал он, уставившись в потолок. — "Я должен изучать её как представительницу поколения Z, а вместо этого..."
Вместо этого он думал о том, как хочется снова увидеть её завтра. Как хочется рассказать ей ещё тысячу историй о любимых писателях, только чтобы видеть этот заинтересованный блеск в её глазах. Как хочется узнать, что она думает о жизни, о любви, о том, какой видит своё будущее.
"Профессор Волков сказал изучать феномен изнутри," — оправдывался он перед самим собой. — "Чтобы понять блогеров, нужно стать частью их мира."
Но глубоко внутри он знал: дело было не в науке. Дело было в том, что впервые в жизни он встретил девушку, с которой можно говорить часами и не заметить, как летит время. Девушку, которая умела находить красоту в простых вещах и делиться этой красотой с другими.
Ника тоже не спала. Сидела в кресле у окна, укутавшись в плед, и смотрела на ночную Москву. В руках лежала книга стихов Антона — та самая, с которой он не расставался в последние месяцы жизни.
— Братик, — прошептала она, листая знакомые страницы. — Кажется, я встретила человека, с которым можно говорить о том, что тебе было дорого. Ты бы его полюбил.