На полях книги Антон оставлял пометки — размышления о прочитанном, собственные строчки, возникшие под впечатлением от классики. Вот его комментарий к стихотворению Фета: "Любовь нельзя объяснить словами, её можно только почувствовать. Но поэт пытается перевести чувство в слова — и получается магия."
Ника вспомнила сегодняшний день. Как Матвей рассказывал о Пушкине — не как о памятнике литературы, а как о живом человеке со своими страстями и слабостями. Как загорались его глаза, когда он говорил о любимых произведениях. Как внимательно он слушал её идеи, не снисходительно, а с искренним интересом.
Впервые за два года она чувствовала себя... собой. Не блогершей, которая должна соответствовать ожиданиям аудитории. Не сестрой погибшего мальчика, которая обязана нести его память. Просто Никой — девушкой, которая любит книги и хочет делиться этой любовью с другими.
"А что, если он просто использует меня для своей научной работы?" — закралась предательская мысль.
Но тут же Ника вспомнила, как он смотрел на неё в те моменты, когда камера была выключена. В его взгляде было что-то тёплое, заботливое. Не холодный интерес исследователя, а... что? Симпатия? Или нечто большее?
Она покачала головой, прогоняя эти мысли. Слишком рано делать выводы. Они знакомы всего два дня, и пока между ними только деловое сотрудничество.
Но почему же она с таким нетерпением ждёт завтрашней встречи?
Утром Матвей проснулся с ощущением, что мир стал ярче. За окном всё тот же февральский Арбат, те же заснеженные крыши и прохожие в тёплых пальто, но что-то изменилось. Может быть, изменился он сам?
Собираясь в школу, он впервые за долгое время обратил внимание на то, как выглядит. Обычно ограничивался чистой рубашкой и свитером, но сегодня достал из шкафа лучший пиджак и потратил несколько минут на укладку волос.
"Глупо," — сказал он отражению в зеркале. — "Сегодня у нас лекции, а встречаться с Никой будем только вечером."
Но всё равно хотелось выглядеть лучше.
На подготовительных курсах он не мог сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к вчерашнему дню, к планам новых видео, к тому, как увлечённо Ника говорила о литературе. Профессор истории русской словесности рассказывал о романтизме, а Матвей думал о том, что романтики XIX века были правы — есть в мире вещи, которые нельзя объяснить разумом.
— Рубинштейн! — окликнул его однокурсник Игорь Семёнов после лекции. — Ты сегодня какой-то... не такой.
— В каком смысле?
— Не знаю. Витаешь в облаках. И выглядишь... празднично что ли. — Игорь внимательно изучил его лицо. — Влюбился, что ли?
— Что за чушь, — отмахнулся Матвей, но почувствовал, как краснеют щёки.
— Ага! — торжествующе воскликнул Игорь. — Точно влюбился! Колись, кто она?
— Никого нет. Просто... занимаюсь интересным проектом.
— Каким проектом?
Матвей задумался. Рассказать Игорю об исследовании? О сотрудничестве с блогершей? Друг наверняка не поймёт — он считал всю блогерскую деятельность пустой тратой времени.
— Работаю над статьёй о современной культуре, — сказал он уклончиво.
— Понятно. — Игорь не выглядел убеждённым. — Ладно, не хочешь рассказывать — твоё дело. Но имей в виду — у тебя вид человека, которого громом поразило.
После лекций Матвей зашёл в книжный магазин. Хотел купить что-то для Ники — может быть, редкое издание стихов или интересную биографию писателя. Но потом одумался: слишком личный подарок для коллеги по проекту.
Впрочем, разве Ника была просто коллегой?
В то же время Ника сидела в кафе с подругой Верой Даниловой — единственной из школьных друзей, с кем сохранились тёплые отношения. Вера готовилась к поступлению в медицинский и не понимала блогерского мира, но зато всегда говорила правду в лицо.
— Ты сияешь, — заметила Вера, отрываясь от учебника анатомии. — Что случилось?
— Ничего особенного. Просто... хорошо поработала вчера.
— Над чем?
Ника рассказала о новом проекте, о сотрудничестве с Матвеем, о том, как неожиданно хорошо они понимают друг друга.
— И он умный? — уточнила Вера.
— Очень. И начитанный. И... искренний. Когда говорит о литературе, видно, что это не показуха, а настоящая страсть.
— А красивый?
Ника покраснела:
— При чём тут красота? У нас деловые отношения.
— Ага, конечно. — Вера усмехнулась. — А почему ты краснеешь, как школьница?
— Не крашу!
— Крашешь. И знаешь что? Я рада. Давно тебя такой довольной не видела.
— Мы просто... хорошо работаем вместе.
— Может быть. А может быть, происходит что-то большее. — Вера накрыла руку подруги своей ладонью. — Ника, ты имеешь право быть счастливой. Антон не хотел бы, чтобы ты всю жизнь носила траур.