Ника помолчала, глядя на заснеженные скамейки вокруг пруда.
— Он был... особенным. В тринадцать лет рассуждал как взрослый, но при этом оставался ребёнком. Мог час анализировать стихотворение Блока, а потом просить почитать ему на ночь "Винни-Пуха". Говорил, что поэзия учит понимать жизнь, а сказки — не терять в ней радость.
— Мудрый мальчик.
— Очень. Последние месяцы перед... перед аварией он много писал. Стихи, рассказы. Мечтал издать сборник к шестнадцати годам. — Голос Ники дрогнул. — У него бы получилось. Он был талантливее многих взрослых поэтов.
— А что стало с его произведениями?
— Лежат у меня. Я их храню, но... не могу читать. Слишком больно.
Матвей остановился и повернулся к ней лицом:
— Ника, а что если... что если мы сделаем о нём видео? Покажем его стихи, расскажем о том, каким он был? Пусть люди узнают о юном поэте, который не успел рассказать миру всё, что хотел.
Глаза Ники наполнились слезами:
— Я не смогу. Это слишком... личное.
— Тогда я помогу. — Он осторожно взял её за руку. — Мы сделаем это вместе. Очень бережно, с любовью. Пусть Антон останется в памяти людей не только как ваш брат, но и как поэт.
Ника смотрела на него сквозь слёзы. В его глазах не было любопытства исследователя или желания использовать её боль для контента. Только искреннее желание помочь, поддержать, сохранить память о дорогом ей человеке.
— Хорошо, — прошептала она. — Попробуем.
Матвей сжал её руку теплее:
— Всё будет хорошо. Обещаю.
Они стояли в тишине заснеженного парка, и между ними происходило что-то новое — не просто сотрудничество или дружба, а что-то более глубокое и значимое. Что-то, что пугало и притягивало одновременно.
— Мне пора домой, — сказала Ника, но не делала попыток освободить руку.
— Конечно. Провожу вас до метро?
— С удовольствием.
Обратный путь прошёл в комфортном молчании. Каждый думал о своём, но оба чувствовали, что между ними протянулась невидимая нить, которая с каждым часом становится крепче.
У входа в метро они остановились.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — сказала Ника. — Даже без съёмок он был... особенным.
— Мне тоже очень понравилось. — Матвей не хотел отпускать её. — Увидимся завтра?
— Обязательно. И Матвей... спасибо за то, что предложили рассказать об Антоне. Это многое для меня значит.
— Для меня тоже.
Она скрылась в толпе пассажиров, а он остался стоять на морозе, не в силах заставить себя уйти. Что с ним происходит? Где научная объективность? Где холодная отстранённость исследователя?
Но, честно говоря, ему было всё равно. Впервые в жизни он встретил человека, который понимал его без объяснений. И если это разрушает планы научной карьеры — пусть разрушает.
Некоторые вещи дороже любых дипломов.
В своей комнате Ника долго сидела с фотографией Антона в руках.
— Братик, — шептала она, — кажется, я нашла человека, которому можно доверить твою память. Он понимает, что поэзия — не просто слова на бумаге. Что за каждым стихотворением стоит живая душа.
На фотографии Антон улыбался — та самая мальчишеская улыбка, которая всегда говорила: "У меня есть секрет, но это хороший секрет."
Может быть, его секретом было знание о том, что когда-нибудь Ника встретит человека, с которым сможет говорить о важном? Человека, который поможет ей снова стать собой?
Ника осторожно достала из ящика письменного стола тетрадь со стихами Антона. Впервые за два года она готова была их перечитать.
И впервые за два года будущее не казалось таким пугающим.
Глава 2: День рождения без праздника
Пять утра. Семнадцатое февраля. Шестнадцать лет.
Ника сидела за монтажным столом в своей комнате, уставившись на экран, где застыл кадр вчерашней съёмки — она сама с натянутой улыбкой держит в руках розовый торт в форме сердца. Видео про День всех влюблённых должно было выйти через час, чтобы попасть в утреннюю активность аудитории, но пальцы никак не могли заставить себя нажать кнопку "Опубликовать".
Сердце вдруг забилось быстрее. Слишком быстро.
"Нет, не сейчас," — подумала Ника, узнавая знакомые симптомы. Воздуха в комнате стало меньше, стены словно приблизились, а звук собственного дыхания стал оглушительно громким. Паническая атака. Вторая за неделю. Ника вскочила с кресла, начала ходить по комнате, размахивая руками, словно пытаясь поймать кислород. Шестнадцать лет! Должна быть вечеринка, друзья, подарки, смех до утра. А вместо этого — одиночество в пять утра и ощущение, что мир рушится.
— Дыши, дыши, дыши! — прошептала она, хватаясь за край стола.
Четыре секунды вдох, семь секунд задержка, восемь секунд выдох. Упражнения психолога, к которому водила мама после смерти Антона. Телефон взорвался уведомлениями. Первые поздравления от подписчиков, которые помнили дату. "Sweet sixteen, солнышко!" "Самой красивой блогерше России!" "Желаем миллион подписчиков к семнадцати!" Странно, как виртуальные друзья порой оказываются ближе настоящих.