"Что она во мне нашла?" — подумал он, поправляя воротник рубашки третий раз подряд, и тут же застыдился этой мысли. Вчерашний вечер казался каким-то волшебным сном, слишком прекрасным, чтобы быть реальностью. Девушка, которая снимает видео о горячем шоколаде и корейской косметике, и он, который может часами рассуждать о метафизических конструкциях в поэзии Мандельштама — что может быть общего между ними, кроме случайного стечения обстоятельств?
Впрочем, разве вчера они говорили о косметике или метафизике? Нет, они говорили о чём-то гораздо более важном и глубоком — о том, как слова могут лечить душевные раны, словно бальзам на открытую рану; о том, как память о любимом человеке становится мостом между прошлым и будущим, соединяя то, что было, с тем, что могло бы быть; о том, что настоящая красота прячется не в фильтрах и ярком свете софитов, а в искренности человеческого взгляда, в способности увидеть боль другого и не отвернуться.
Матвей нашёл себя за завтраком, механически намазывающим хлеб маслом и думающим о том, как прозвучал её голос, когда она читала строки Фета. В нём не было академической выверенности или театральной постановочности — было что-то неподдельное, живое, словно слова рождались прямо в её сердце и только потом находили путь к губам. И ещё он думал о том, как она смотрела на него в те моменты, когда камера была выключена — не как на интересного собеседника или полезного соавтора, а как на человека, которого хочется понять до самых потаённых уголков души.
Ника тем временем сидела в своей комнате и пыталась смонтировать вчерашнее видео о книжных магазинах Москвы, но каждый раз, когда она пыталась сосредоточиться на технических деталях — наложить музыку, добавить титры, подрезать лишние секунды тишины — мысли упорно уплывали к совсем другому. Материал получился неплохим, даже хорошим: она обошла пять точек, от крошечной лавочки на Арбате, где книги стояли в три ряда и пахло старой бумагой и временем, до огромного "Дома книги" с его бесконечными полками и современными дисплеями, везде нашла что-то особенное, уникальное, достойное внимания.
Но почему-то вместо профессионального удовлетворения от хорошо выполненной работы она чувствовала какую-то неполноту, словно самое главное осталось за кадром. И этим главным был голос Матвея, читающий ей стихи Фета вчера вечером в тишине кафе, когда последние посетители уже разошлись, а бариста тихо мыл чашки, не обращая внимания на двух молодых людей, погружённых в мир поэзии. Его голос, который становился мягче и теплее, когда он говорил не для камеры, а для неё одной, словно доверял ей самое сокровенное.
Ника поймала себя на том, что перематывает один и тот же фрагмент уже в пятый раз, где она смеётся над его шуткой о том, что Пушкин был бы отличным блогером, если бы жил в XXI веке. Её смех в записи звучал непривычно — не тот звонкий, немного наигранный смех, который она научилась включать для камеры, а что-то более глубокое, идущее от сердца. И она вспомнила, как он посмотрел на неё в тот момент — взглядом человека, который впервые видит настоящую радость на лице другого и понимает, что именно он стал её причиной.
Телефон завибрировал, прерывая воспоминания. Сообщение от незнакомого номера: "Добрый день, Ника. Матвей здесь. Надеюсь, у вас всё хорошо после вчерашнего вечера. Хотел спросить — не хотели бы сегодня продолжить наш проект? У меня есть идея для видео, которое, думаю, может понравиться вашим подписчикам и будет интересно вам лично."
Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что Ника испугалась — не начинается ли очередная паническая атака. Но нет, это было другое ощущение, не удушающий страх, а что-то тёплое и волнующее. Вчера они обменялись номерами телефонов исключительно для рабочих вопросов, но почему-то его сообщение читалось совсем не как деловая переписка. В нём была какая-то тёплая официальность, как будто он старался быть вежливым и корректным, но за этой вежливостью пряталось что-то личное, интимное, словно он писал не коллеге, а девушке, о которой думал всё утро.
"Конечно! — набрала она ответ, стараясь не показать, как сильно обрадовалась его сообщению. — А какая идея? Очень интересно!"
Пауза. Три точки, показывающие, что он печатает ответ. Ника поймала себя на том, что задерживает дыхание в ожидании.