— А зачем в пятнадцать думать только о ерунде? — парировал он, закрывая тетрадь. — Никуся, ты же умная. Почему притворяешься глупой?
Вопрос ударил прямо в болевую точку. В школе она действительно старалась не выделяться — отвечала, когда спрашивали, но никогда не тянула руку первой, скрывала, что читает больше программы, не участвовала в олимпиадах. Быть "слишком умной" в её классе было социальным самоубийством, особенно для девочек. Умные девочки оставались одинокими, становились объектом насмешек, их не приглашали на дни рождения и не добавляли в популярные чаты. А Нике отчаянно хотелось принадлежать к общей массе, быть принятой, любимой — пусть даже ценой отказа от собственной индивидуальности.
— Я не притворяюсь, — солгала она. — Просто у меня другие интересы.
— Какие? — Антон встал и стряхнул лепестки с рубашки. — Сплетни одноклассниц? Новые помады? Мальчики из старших классов, которые не умеют связать двух слов, но зато играют в футбол?
Ника хотела возразить, но поняла, что он попал в точку. Её интересы действительно казались мелкими по сравнению с его увлечением литературой и философией. Пока он читал Бродского и Ахматову, она зависала в инстаграме и мечтала о том, чтобы её заметил Денис Кравцов из десятого класса. Пока он размышлял о смысле жизни и природе человеческих чувств, она переживала из-за того, наберёт ли её селфи больше пятидесяти лайков.
— Ты же понимаешь, — сказала она тихо, — что не все могут быть такими особенными, как ты.
— Особенными? — Антон рассмеялся, но в смехе не было насмешки. — Никуся, я самый обычный ребёнок. Просто не боюсь показать, что думаю и чувствую.
Он был прав. Когда Антон читал свои стихи или рассказывал о прочитанных книгах, внутри неё действительно что-то откликалось. Словно он открывал дверь в мир, где всё было ярче, глубже, значительнее. Мир, где слова имели власть исцелять раны, а чувства были не слабостью, а силой.
— Но я не умею выражать то, что чувствую, — призналась она. — А если попробую, все подумают, что я странная.
Антон подошёл и обнял её за плечи. В его объятиях было столько тепла и безусловной любви, что у Ники защипало глаза от неожиданных слёз.
— Знаешь, что я понял, читая всех этих поэтов? — сказал он тихо. — Все великие люди когда-то были странными детьми, которые боялись показать миру свою душу. Но они рискнули. И мир стал чуточку лучше.
Никуся чувствовала, как внутри что-то меняется под влиянием его слов. Словно он зажигал в ней свет, который долго прятался под спудом.
— Обещай мне, — сказал Антон серьёзно, — что когда-нибудь ты перестанешь прятаться. Что покажешь всем, какая ты на самом деле.
— А если меня отвергнут?
— Тогда найдёшь тех, кто поймёт. Своих людей. — Он улыбнулся той улыбкой, которая всегда заставляла её верить в чудеса. — Обещаешь?
— Обещаю, — сказала Ника, не подозревая, что это обещание станет самым трудным в её жизни.
Тогда, в том цветущем мае, когда мир ещё казался безопасным местом, она искренне верила, что сможет стать смелее, честнее, лучше. Верила, что Антон будет рядом и поможет ей найти свой голос, свой путь к творчеству и самовыражению. Не знала, что у судьбы есть жестокое чувство юмора, и она любит разбивать самые прекрасные мечты в самый неподходящий момент.
В декабре того же года, когда первый снег ещё не успел спрятать под собой осеннюю грязь, случилась авария. Пьяный мажор на папином джипе влетел в автобус, в котором ехал Антон из музыкальной школы. Подросток без прав, которому было наплевать на чужие жизни, за секунду превратил её мир в руины. Одиннадцать человек погибли мгновенно, среди них был мальчик, который писал стихи о красоте мира и верил в силу человеческой доброты.
После похорон Ника заперлась в комнате на неделю. Не ела, не пила, не отвечала на звонки. Она сидела с тетрадью Антона в руках и перечитывала его последнее стихотворение, написанное за три дня до смерти:
"В семнадцать лет мы — словно боги,
Что открывают новый мир,
Где каждый поцелуй дороже
Всех неизведанных вершин…
Не прячь души своей сияние нежное,
Ты создана любить безбрежно, безмятежно..."
Но вместо того чтобы жить за двоих, Ника начала медленно умирать изнутри. Сначала перестала читать книги — они причиняли боль воспоминаниями об Антоне. Потом перестала писать в дневнике — слова казались предательством его памяти. Постепенно она превратилась в идеальную дочь для родителей, потерявших сына: тихую, послушную, не доставляющую проблем. Девочку, которая научилась улыбаться даже тогда, когда внутри всё кричало от боли.