Она улыбнулась, но улыбка получилась натянутой. Последние дни давались с трудом. Видео о книгах провалилось, спонсоры начали задавать неприятные вопросы о падении вовлечённости аудитории, а в личных сообщениях всё чаще появлялись новые блогеры, которые снимали контент лучше, ярче, профессиональнее.
— Знаете, мои дорогие, — продолжала она, нарезая говядину на ровные кусочки, — иногда мне кажется, что готовка — своего рода медитация. Ты сосредотачиваешься на простых движениях ножа, на аромате специй, и весь мир становится понятнее...
В комментариях под прошлыми видео всё чаще мелькали фразы: "Ника изменилась", "Раньше было веселее", "Может, пора что-то новое?". Она пыталась не обращать внимания, но каждое такое сообщение било больно.
"Я слишком простая для этого мира, — думала она, обжаривая мясо в раскалённом масле. — Может, пора завязать с блогингом?"
Антон всегда говорил, что она умеет находить красоту в обычных вещах. Но Антона больше нет, а красота куда-то испарилась. Остались только цифры — просмотры, лайки, подписчики. И постоянное ощущение, что она играет роль, которая ей больше не подходит.
— Теперь, мои сокровища, добавляем вино, — сказала она в камеру, стараясь вернуть голосу привычную бодрость. — Джули Пауэлл писала, что в этот момент вся кухня наполняется невероятным ароматом...
Она налила красное вино в кастрюлю, и действительно — по кухне разлился богатый, тёплый запах. На секунду Ника закрыла глаза, позволив себе просто насладиться моментом. Именно такие мгновения она и пыталась передать в своих видео — простое человеческое счастье от красивого запаха, вкусной еды, уютного дома.
Но её подписчики, кажется, хотели совсем другого.
— Пока наш бёф тушится, расскажу вам о планах на неделю, — продолжила она, садясь за стол, где была расставлена красивая посуда и зажжены свечи. — Завтра собираюсь на шопинг в новый торговый центр, послезавтра хочу показать вам невероятную коллекцию корейской косметики...
Слова лились сами собой, привычно и механически. А в голове крутились совсем другие мысли: "Что бы сказал Антон, увидев меня сейчас? Гордился бы или расстроился?"
Её младший брат мечтал стать писателем. В тринадцать лет он уже писал стихи, которые взрослые называли "недетскими". Читал классику запоем и объяснял сестре, почему Достоевский гениальнее любого современного автора. Антон верил, что слова могут изменить мир, что искусство делает людей лучше.
— А что, если бы я попробовала другой формат? — внезапно сказала Ника, отступив от сценария. — Более серьёзный контент? О книгах, например, или о кино... Может, устроим книжный клуб прямо здесь, в комментариях?
Она поймала себя на том, что говорит искренне, без наигранной бодрости. В камере отразилось её настоящее лицо — задумчивое, немного грустное, но живое.
— Впрочем, не знаю, — быстро добавила она, возвращаясь к привычной роли. — Посмотрим, что скажете вы. Ваше мнение для меня самое ценное!
Съёмка закончилась через час. Ника выключила камеру и осталась сидеть на кухне, где всё ещё тушился бёф бургиньон. Запах был действительно невероятный — насыщенный, домашний, уютный. Такой, который ассоциируется с семейными ужинами и долгими разговорами за столом.
Она достала телефон и открыла галерею, где хранились старые фотографии. Вот Антон на своём четырнадцатом дне рождения, всего за два месяца до аварии. Он улыбается и держит в руках подаренную книгу — "Стихотворения" Бродского. "Когда прочитаешь, поговорим", — сказал он тогда.
Ника так и не успела прочитать. А потом было уже поздно.
Она встала и подошла к книжной полке, где между кулинарными книгами и журналами о моде стоял тонкий томик поэзии. Тот самый, что Антон читал ей в последний раз.
— "Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кличку гвоздём в бараке..." — прошептала она строки, которые помнила наизусть.
Антон говорил, что Бродский умел писать о боли так, что она становилась красивой. О том, что даже в самых тяжёлых обстоятельствах человек остаётся человеком, если умеет превращать страдание в искусство.
"Может быть, он был прав, — подумала Ника. — Может быть, я занимаюсь не тем, чем нужно."
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось незнакомое имя: "Матвей Рубинштейн".
Матвей набирал номер Ники уже в третий раз. Первые два раза сбрасывал вызов в последний момент, не зная, как начать разговор. Номер он нашёл в открытых источниках — Ника указывала его для деловых предложений.