Марк сказал, что эксперимент пошел не по плану. Он не брал бы у меня так много крови, если бы был выбор.
Я вошла в восьмую комнату. Меня тут же ослепил белый, холодный свет, напоминающий медицинскую лампу, выкрученную на полную яркость. Казалось он не просто освещает, а проникает глубже: под одежду и под кожу. Сканирует тебя строгим взглядом, заглядывая в душу. Мысленно я приказала свету потухнуть.
В углу комнаты, упершись лбом в стену, на коленях сидела девушка. Пол вокруг нее был в крови. Она билась лбом о мягкую стену с глухим стуком. По рукам стекала кровь. Она что-то шептала себе под нос. Я подошла ближе и осторожно коснулась ее плеча. Она закричала и повернулась ко мне. Когда-то красивое лицо было все в крови. Вместо глаз зияли кровавые дыры. Она своими руками выцарапала себе глаза. Я пыталась успокоить ее, но девушка кричала, дрыгалась в конвульсиях. Я приказала камню усыпить ее на время, и она тут же обмякла в моих руках.
Сколько еще комнат я смогу пройти и не сойти с ума? Седьмая комната оказалась пустой, как и пятая, и третья. Но я чувствовала, что они не всегда пустовали. Просто тела жертв Марк уже успел убрать из комнат. Должно быть, они оказались в этом страшном доме раньше меня.
Девушка из шестой комнаты боялась зеркал. Меня встретили тысячи отражений ее окровавленных запястий, перерезанных длинным осколком разбитого зеркала.
В четвертой комнате на меня сразу уставились десятки глаз. Мужчины всех возрастов, национальностей и телосложений окружили напуганную, но живую женщину, лет сорока. Она не могла поднять головы от ужаса. Я приказала всем исчезнуть, и только тогда она смогла встать. Я попросила ее позаботиться о девушке из восьмой комнаты, показала ей куда идти и где найти выход. Она поблагодарила меня и исчезла.
Мне не пришлось заходить во вторую комнату. Оттуда самостоятельно вышла напуганная до чертиков блондинка в розовом комбинезоне. Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом. Я указала ей пальцем на выход. Она молча кивнула и ушла. Я заглянула в ее комнату. Она боялась трупов. Среди груды тел я заметила у входа трех девушек. Марк долго не думал, куда ему спрятать тела. Тело одной из жертв было покрыто укусами насекомых. Ее сразил анафилактический шок. Другая жертва посинела, будто от сильного переохлаждения. Возможно, она боялась воды или холода. На теле третьей девушки не было видимых повреждений. Она казалась даже умиротворенной. Может, она боялась смерти?
Осталась одна. Первая комната. Первая жертва, которая провела в доме больше всего времени. Я распахнула дверь шире, готовя себя к зрелищу очередного тела. Я заплакала еще до того, как вошла. Открытые двери не освещали даже миллиметра комнаты, поглощенной густой, непроницаемой тьмой. Я приказала камню осветить мне путь. Я боялась включить свет. Боялась того, что увижу.
- Маришка, - тихо позвала я со слезами в голосе. – Маришка, ты жива?
Я услышала шорох в углу. Волна радости прокатилась по телу.
- Маришка иди на красный огонек. Это я.
Я услышала шорох позади себя, а потом слева. Это не Маришка. Это шорохи и ужасы комнаты. Даже во тьме я чувствовала движение, будто мимо меня постоянно сновали люди или звери. Кожу на голове стянуло ледяной хваткой страха.
- Маришка…
- Я тут.
Камень зажегся ярче, прогоняя тени, и я увидела ее: маленький комочек страха на мягком матрасе. Я обхватила ее руками и подвела поближе к двери. Я приказала камню медленно, понемногу, освещать нам путь к выходу. Мы выбежали в ночь. От холодного воздуха легкие закололо. Я перевела дыхание и спросила у Маришки:
- Как ты, милая?
Она покачала головой. Вряд ли она скоро сможет сказать, что она в порядке.
- Где папа?
Я совсем про него забыла. Я сжала камень в руке посильнее. После того, что я видела, сомнений у меня не осталось.
- Папа проводит один эксперимент, - ответила я, сдерживая рыдания. - И если он сам пройдет его успешно, то сможет выйти и вернуться к тебе. А если не сможет - его эксперимент и его лаборатория исчезнут вместе с ним и этим домом навсегда.