Ирина слабо улыбнулась в ответ, массируя саднящую шею. Говорить ей было тяжело. — А ты... неплохо держишь купол для человека, который... минуту назад... хотел променять меня на пирожное, — просипела она.
Саша нервно хохотнул, но тут же посерьезнел. Они выжили. Не просто прошли страшное место из сказок, а вскрыли его механику и победили, используя свои главные таланты.
Мальчик медленно поднялся на ноги, отряхиваясь, и подал руку Ирине. — Вставай, сопрано. Кажется, Лес был только разминкой.
Ирина ухватилась за его ладонь и встала. Она проследила за его взглядом и ахнула.
Под свинцовым низким небом раскинулось бескрайнее водное зеркало. Вода в нем была плотной, неподвижной и антрацитово-черной, как свежий гудрон. На гладкой поверхности не было ни единой морщинки или волны. Противоположный берег терялся в мрачной дымке, но высоко над ним, пронзая тучи, угадывались острые, хищные пики Замка Тишины.
ГЛАВА 4. Черные зеркала, геометрия звука и Дом на острове
Тринадцатилетние подростки стояли на каменистом берегу, боясь сделать даже шаг к этой пугающей субстанции.
Саша поднял с земли гладкий камешек и бросил его в озеро. Камень не издал привычного бульканья и не пустил кругов. Он погрузился с тяжелым, влажным вздохом — хлюп — словно его проглотила голодная пасть.
— Плотность аномальная, — пробормотал мальчик, опускаясь на корточки. Он осторожно, кончиком указательного пальца, коснулся зеркальной поверхности и тут же с шипением отдернул руку.
— Горячо? — испугалась Ирина.
— Нет. Это не температура, это... — восьмиклассник потер пальцы, пытаясь подобрать слова. — Как будто за долю секунды я вспомнил все свои самые двойки и ссоры с родителями. Озеро выпьет нашу радость, Ириш. Если мы поплывем, мы просто утонем в депрессии.
— И что делать? Обойдем по берегу?
Саша покачал головой и указал вдаль. Берега не было видно — он терялся в серой хмари. Зато примерно в полукилометре от них, посреди смоляной глади, выступал скалистый остров, густо заросший мертвым кустарником. А за ним, сквозь разрывы тумана, маячили шпили Замка Тишины. Остров был идеальной перевалочной базой.
В его глазах, несмотря на страх, загорелся тот самый азарт, который всегда появлялся на сложных контрольных по физике.
— Ириш, ты слышала про киматику?
Она непонимающе покачала головой.
— Это наука о визуализации звуковых волн, — Саша начал быстро чертить прутиком на сером песке. — Если воздействовать звуком определенной частоты на жидкость, она перестает быть гладкой. Волны сталкиваются, образуя стоячие узлы. Жидкость выстраивается в строгие, жесткие геометрические фигуры. В шестиугольники. Прямо как соты.
Ирина перевела взгляд с его чертежа на мертвую, подавляющую поверхность озера.
— Ты хочешь сказать... Эйнштейн, ты предлагаешь мне спеть озеру так, чтобы оно затвердело и мы пошли по воде?!
— Точно! Мы построим мост из твоей песни. Но тебе нужно будет держать одну стабильную, низкую ноту, не меняя громкость и высоту. А я буду рассчитывать узлы кристаллизации, чтобы мы шагали только туда, где поверхностное натяжение выдержит наш вес примерно в сто тридцать килограммов на двоих.
Ирина тяжело сглотнула. Задумка звучала как безумие, но выбора у них не было. Девочка подошла вплотную к кромке черного гудрона. Вспомнив самые низкие ноты из своих распевок в хоре, она приоткрыла губы и извлекла из самой диафрагмы долгий, вибрирующий звук: «Ом-м-м-м».
Это был звук Земли, звук спокойствия и силы.
Водная гладь содрогнулась. Мертвая антрацитовая вода прямо перед ними пошла рябью, которая на глазах начала складываться в идеальную гексагональную сетку. Края шестиугольников сверкнули синевой. Вода напряглась, словно упругое стекло.
— Работает! — голос Саши сорвался от восторга. — Длина волны полметра. Шагай строго в центр шестиугольника! Там максимальное сопротивление!
Ирина, не переставая тянуть ноту, сделала шаг. Ее кроссовок коснулся воды, и платформа под ногой подалась, но выдержала. Девочка ощутила под подошвой твердое, вибрирующее желе.