— Саш. Смотри.
Они осторожно поднялись и раздвинули ветви. В самом центре острова, на небольшой полянке, стояла избушка. Она выглядела так, словно ее сколотили из обломков старых, выброшенных на берег просмоленных кораблей. Крыша покосилась, труба обвалилась, а из двух маленьких, перекошенных окошек лился тот самый призрачный, желто-зеленый свет.
Свет этот не согревал. Он лишь подчеркивал искаженные, неправильные пропорции дома. Казалось, дом наблюдал за ними этими двумя пылающими глазами-окнами.
— В сказках герои всегда заходят в такие избушки, — прошептала Ирина, поежившись. — А потом выясняется, что печь там топят костями непослушных школьников.
— Мы не в сказке, мы в пространственной аномалии, — отрезал Саша, хотя его голос заметно дрогнул. — Но рисковать нет смысла. Мы обойдем эту рухлядь прямо по краю острова и выйдем к противоположному берегу, чтобы оценить дистанцию до Замка.
Ирина горячо поддержала этот план. В этот дом ей не хотелось совершенно.
Они вышли на едва заметную, примятую в жесткой траве тропинку, которая огибала поляну, и решительно зашагали прочь от избушки, держась ближе к кустам на побережье. Саша постоянно сверялся с направлением ветра и расположением Замка Тишины на горизонте.
Они шли минут десять. Кусты, серые камни, мертвая трава.
И тут кусты перед ними расступились.
Ирина и Саша замерли на месте. Прямо перед ними, в каких-то пяти метрах, снова стояла та самая кривобокая избушка с горящими окнами. Она смотрела на них в упор.
— Ты... ты неправильно рассчитал маршрут! — возмутилась Ирина, хотя по спине пополз липкий пот. — Мы сделали круг! Нам же в другую сторону!
— Я шел строго по вектору в сорок пять градусов от Замка! — возмущенно возразил Саша, но его руки нервно затеребили лямку чехла. — Это невозможно. Линия была прямой!
— Давай еще раз. Через те заросли.
Они повернулись к дому спиной и проломились сквозь жесткий кустарник, царапая руки и лица. Они шли, никуда не сворачивая, ориентируясь на серую скалу вдалеке. Они прошли еще минут пятнадцать, выматываясь физически.
Тропинка вынырнула из зарослей.
Дом вырос прямо перед ними. До двери избушки оставалось всего три шага.
Саша побелел.
— Пространство здесь свернуто петлей.... — прошептал он, и его голос прозвучал обреченно. — Топологический парадокс вроде ленты Мёбиуса. Куда бы мы ни пошли, как бы мы ни пытались удалиться... тропинка всё равно вернет нас к эпицентру аномалии. К этому дому.
— Значит, мы никуда отсюда не уйдем, пока не зайдем внутрь, — поняла Ирина. Ей стало по-настоящему страшно. Там, в озере, были монстры, от которых можно было убежать. А здесь сам мир заставлял их играть по своим правилам.
Саша тяжело выдохнул. Он задвинул Ирину себе за спину, взял чехол с музыкальным инструментом обеими руками, как бейсбольную биту, и сделал шаг к скрипучему, истлевшему крыльцу.
— Если там баба Яга, я заеду ей трубой по зубам, — пробормотал восьмиклассник, пытаясь подбодрить самого себя.
Он поднялся на единственную ступеньку. Доски под ним даже не скрипнули. Саша занес руку, чтобы постучать в перекошенную дверную раму.
Но постучать он не успел.
Дверь с тихим, жалобным стоном отворилась сама, распахнувшись внутрь избы.
Из желто-зеленого призрачного мрака сеней наружу выскользнуло нечто.
Оно не имело ног и парило в воздухе на высоте лица Саши. Существо было соткано из лоскутов плотного, серого тумана, который постоянно менял форму, перетекая из одного состояния в другое. Из этой массы выделялись только два элемента: длинные, призрачные руки с неестественно тонкими пальцами и неясные очертания человеческого лица, скрытого под глубоким капюшоном из мглы.
Ирина затаила дыхание, готовясь пустить в ход свой ультразвук, чтобы разнести эту тварь на куски. Саша перехватил чехол удобнее, готовый к удару.
Но существо не напало.
Оно медленно подняло свою призрачную руку из тумана. Длинный, сотканный из дыма указательный палец прикоснулся к тому месту на призрачном лице, где должны были быть губы.
«Тс-с-с-с», — раздался в их головах мягкий, шелестящий звук, похожий на шепот сухих осенних листьев.