Внезапно в мозгу Саши вспыхнула яркая, безумная мысль. Физика колебаний.
Он вспомнил тот самый урок, который он объяснял Ирине.
— Ириш! Ты помнишь, что я тебе говорил про музыкальную октаву и струны, когда мы собирали квадраты Пифагора?! — завопил он, пытаясь перекричать скрежет твари.
— Что?! Сашка, я сейчас забуду свое имя! При чем тут геометрия Пифагора?! — Иришка пыталась держать ноту, чтобы отгонять щупальца, но силы таяли.
— Не геометрия! Физика звука! — Саша вцепился в нее невидимой ментальной хваткой. — Если длину струны уменьшить в два раза, звук станет в два раза выше! Октава! Но если длину струны увеличить...
Он не договорил, потому что Пожиратель рванулся к ним всем своим телом, намереваясь поглотить детей одним махом.
Саша упал на колени, потянув за собой Ирину, и одновременно с этим с размаху ударил ладонью по полу избушки.
— Иришка! Дай мне самую низкую ноту прямо в пол! В доски! — скомандовал он. — Не в туман! В пол!!
Ирина, не задавая вопросов, подчинилась. Она прижала ладони к гнилым доскам, опустила голову и гулко, из самой глубины диафрагмы, выдавила низкое, вибрирующее басовое «Хммм». Звук был таким низким, что он не столько слышался, сколько ощущался кожей.
Звуковая волна ушла в доски пола.
Древесина сыграла роль резонатора, передав колебания на стены и крышу маленькой избушки. Вся конструкция, выстроенная из старых корабельных балок, начала трястись с бешеной, инфразвуковой частотой.
Изба превратилась в гигантский динамик.
Звуковая ловушка захлопнулась. Туманное тело Пожирателя, оказавшееся в замкнутом пространстве вибрирующего дерева, начало резонировать. Воздух внутри избы сжимался и разжимался с такой невероятной скоростью, что плотность туманного существа нарушилась.
Тварь закружилась в диком водовороте. Ее молекулы, подчиняясь жестокой физике акустического подавления, не выдержали давления и начали распадаться. Вибрация разорвала туманную массу на тысячи жалких серых хлопьев. Раздался хлопок, похожий на звук лопнувшего воздушного шарика, и Пожиратель Памяти осыпался на гнилой пол жалкой горсткой сухой, безобидной золы.
Тишина. На этот раз — естественная, простая тишина старого сарая.
Вибрация стен прекратилась. Ирина с трудом поднялась на ноги, отряхивая руки. Горло болело так, словно туда насыпали битого кирпича.
— Локальный акустический резонанс замкнутого контура... — пробормотал Саша, сидя на корточках. В его голосе смешались усталость и непоколебимый профессорский триумф. — Мы превратили избушку в бас-бочку. А эту тварь просто разорвало давлением звуковой волны в замкнутом пространстве.
Ирина посмотрела на горстку золы, затем на пустую дыру камина. К ней медленно, урывками возвращались запахи моря из украденного воспоминания.
Она с улыбкой посмотрела на своего бледного, перепачканного друга.
— Знаешь, Эйнштейн... если бы не твоя страсть душнить на тему физики звука, мы бы сейчас были кормом для тумана. Я больше никогда не назову тебя занудой.
Саша хмыкнул, поднимая с пола свой чехол.
— Ловлю на слове, сопрано. А теперь давай выбираться из этого желудка. Пространственная петля должна была исчезнуть вместе с хозяином. Башня ждет.
Они выбили плечом хлипкую дверь и вышли наружу.