— Саш... — Ирина почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она схватила друга за рукав рубашки. — Саш, почему дождь не падает?
Мальчик медленно поднялся со стула. Его глаза расширились. Он смотрел не в окно. Он смотрел в раскрытую тетрадь по алгебре, лежащую под лампой.
Там, прямо поверх графиков синусоиды и музыкальных мажоров, из ниоткуда появилось свечение. Оно искрилось золотой пыльцой. В центре этого света, на бумажной странице, сидело чудо.
Размером не больше ладони, с полупрозрачными крылышками, напоминающими стрекозиные, и волосами цвета осенних листьев. Фигурка отчаянно дрожала. Ее крылья были порваны и потускнели, словно цветы, пролежавшие долгие годы между страницами старой книги.
Неизвестное существо с трудом подняло голову, оперлось крошечной ладошкой на грифель карандаша и посмотрело на детей глазами, полными такой древней, пронзительной печали, что у Ирины невольно перехватило дыхание.
— Здравствуй, девочка с поющим сердцем, — голос незваной гостьи прозвучал не в комнате. Он прозвучал прямо в их головах, отдаваясь легкой, как удар камертона, вибрацией в висках. — Я знаю, что нарушаю законы вероятностей. Но мой мир умирает. И кроме вас, детей, сплетающих логику и музыку, мне некому больше молиться.
— Кто... ты? — голос Саши дрогнул, и он поперхнулся воздухом.
Мальчик резко отшатнулся от стола, едва не опрокинув стул. Он заморгал, нервно снял очки, протер их краем рубашки и снова водрузил на нос. Фея никуда не исчезла. Она всё так же сидела на пересечении графиков, отбрасывая настоящее, физическое свечение на клетчатую бумагу.
Саша завертел головой. Он посмотрел на застывшие за окном капли дождя, затем перевел взгляд на потолок.
— Так, спокойно, — забормотал он громким, срывающимся шепотом, нервно похлопывая себя по карманам. — Это пранк. Где проектор? Иришка, не ведись, это оптическая иллюзия!
— Проектор пахнет сиренью? — тихо спросила Ирина.
Она не отступила ни на шаг. Наоборот, девочка медленно опустилась на колени так, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с поверхностью стола. В отличие от Саши, она не пыталась найти логику. Она чувствовала. Голос незваной гостьи прозвенел прямо у нее под ключицами, глубоко внутри, там, где рождалось дыхание для пения. От крошечной фигурки веяло таким отчаянием, что на глаза Ирины сами собой навернулись слезы.
— Индуцированный бред! — не сдавался Саша, отходя к двери. — Мы переутомились с алгеброй, у нас коллективная галлюцинация! Или... или это утечка бытового газа! Угарный газ вызывает кислородное голодание мозга! Нужно открыть окно...
Он рванулся к раме, но застыл на полпути.
Крошечная фигурка с трудом подняла руку и указала пальцем в сторону мальчика. С ее ладони сорвалась малюсенькая золотистая искра. Она пролетела через комнату и ударила Сашу прямо в переносицу, между дужками очков.
Это не было больно, но Сашу словно окатило из ведра ледяной, кристально чистой водой. Все его страхи, мысли про Рутуб и угарный газ мгновенно испарились. В его голове зазвучал целый оркестр, а перед глазами на долю секунды вспыхнула многомерная структура пространства — сложная, невидимая обычным людям сеть, связывающая каждый атом в комнате.
— Теперь ты веришь, вычислитель? — с грустной, усталой улыбкой спросило существо в их головах. — Моя магия реальна. Но она угасает. Меня зовут Мелодия. Я — Хранительница радости в королевстве, что сокрыто за тонкой гранью вашего мира.
Саша медленно сполз по стене и тяжело сел на пол, обхватив голову руками. — Лобачевский был прав... — глухо выдавил он. — Физика просто не всё знает.
Ирина подвинулась ближе к тетради, сложив ладони лодочкой, чтобы защитить гостью от сквозняка. — Кто вас так ранил? — прошептала она. — Почему вы пришли к нам? Мы ведь обычные школьники.
Мелодия оперлась о ластик карандаша, тяжело дыша. С каждым ее вдохом свет вокруг становился тусклее.
— На мой дом напала колдунья по имени Великая Тишина, — ее голос зазвенел, как треснувший хрусталь. — Она выпивает наши цвета. Стирает память. Глушит музыку. Мой народ лишился радости. Если не вернуть нашему миру баланс, мы просто осыплемся пеплом. Много лет назад я прилетала в ваш мир, чтобы послушать, как поет твоя бабушка Анна, Ирина. Ее голос дарил людям надежду в самые темные дни войны.