— Два. Три. Пять. Семь... — бормотал он. Звук его голоса вяз в тумане, не отлетая дальше воротника штормовки. — Одиннадцать. Тринадцать. Семнадцать... девятнадцать...
Ирина с трудом переставляла наливающиеся свинцом ноги. Дышать в этой вате становилось всё тяжелее.
— Саш... — она попыталась окликнуть его, чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину. — Что ты делаешь? Зачем ты считаешь?
— Простые числа, — не оборачиваясь, отозвался он. Его голос прозвучал так, словно он говорил из-под толстого пухового одеяла. — Двадцать три. Двадцать девять... Простые числа делятся только на единицу и сами на себя. Это фундамент. Неделимые атомы математики.
Он запнулся, тяжело сглотнул и упрямо продолжил:
— Тридцать один. Тридцать семь... Этот туман, Ириш. Он не просто поглощает свет. Он... он лезет в нейронные связи. Я чувствую, как мои мысли рассыпаются. Как будто кто-то стирает ластиком оперативную память. Я должен держать логическую цепь. Пока я считаю простые числа — я существую. Формула держит мой мозг в тонусе.
Ирина походела. Она прислушалась к себе и с ужасом поняла, о чем он говорит.
Лес действительно не пытался их напугать. Он действовал хитрее. Он их убаюкивал.
Спустя еще десять минут ходьбы Ирине вдруг показалось, что ее рюкзак стал невыносимо тяжелым. Да и ноги гудели. А плечо, на котором лямка, так нестерпимо ныло... «А может, ну его?» — предательски прошептал ласковый, безликий голос где-то на задворках сознания. Зачем они вообще куда-то идут? Кого они спасают? Каких-то фей? Это же глупые детские сказки. Взрослые люди не верят в сказки. Взрослые люди спят по выходным. Здесь, у корней этого серого дерева, так мягко... Если прилечь всего на пять минут, ничего страшного не случится. Никто их не осудит.
Она тряхнула головой, отгоняя морок.
— Нет уж... — прошипела девочка, до боли сжав Сашину руку.
Логика ей не поможет. Значит, нужно спасаться эмоциями. Ирина попыталась напеть себе под нос веселый марш из старого мультфильма про Бременских музыкантов — ритмичный, бодрый, заставляющий шагать в ногу.
Она глубоко вдохнула, но вместо голоса из горла вырвался лишь жалкий сип. Этот воздух просто не был предназначен для музыки. Он гасил вибрации, впитывал их, как губка впитывает каплю чернил. Мелодия развалилась на части, так и не родившись.
Серая хмарь вокруг них заклубилась быстрее, словно стервятник, почуявший, что добыча слабеет. Туман заползал под рукава, леденил затылок.
«Кто такой Саша?» — вдруг всплыла в голове Ирины мутная, равнодушная мысль. Она посмотрела на затылок идущего впереди мальчика. Очки, вихры на макушке. Кто он? Почему она вообще держит его за руку? Как ее саму зовут? Имя билось в голове, как запертая в стеклянной банке бабочка, но буквы ускользали. И... Р... И...
Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные круги, и прикусила губу до крови. Резкая физическая боль на секунду прояснила сознание.
«Я — Ирина. Он — Саша. Мы спасаем Мелодию. Не спать!»
— Сорок один. Сорок три... — голос Саши впереди стал совсем тихим, монотонным, лишенным малейшей энергии. Это был голос старого, сломанного метронома. — Сорок семь... пятьдесят...
Он замолчал. Шаги замедлились.
— Саш? — тревожно выдохнула Ирина, чувствуя, как его пальцы в ее руке расслабляются. — Какое следующее? Пятьдесят три! Саш, не молчи!
Вместо ответа с плеча мальчика соскользнула лямка чехла. Тяжелая медная труба — его самая большая тайна, его сокровище, которое он не доверял никому — с глухим стуком упала в серую траву. Саша даже не попытался ее поймать.
Ирина дернула его на себя, заставив обернуться.
Девочка ахнула. Лицо Саши стало мертвенно-бледным. За стеклами, затянутыми серой испариной, она увидела пустой, остекленевший взгляд. В нем больше не было искр, не было формул, не было того умного, въедливого мальчишки, который умудрялся выбесить даже учителей.
— Я... я оборвался, — прошептал Саша. Его голос стал совсем детским, тонким, жалобным. Он медленно моргнул. — Пятьдесят... один? Нет, делится на три. Значит, не простое. Я ошибся. Уравнение не сходится.
— Сашка, держись! Вспомни геометрию! Вспомни теорему Пифагора! Что там с квадратами катетов?! — Иришка в панике встряхнула его за плечи, чувствуя, как холод от его тела передается ей.