- По-вашему, при таком раскладе им лучше вообще не быть? - тесть отчего-то развеселился.
- Ну да. Как представлю, что мой портрет в квадратной рамке повесят на стену... - Юргену тут же вспомнилось Липкино "гнездо".
- Вы так молоды, а уже думаете о смерти.
- Профессия обязывает.
- Я все же надеюсь, что со временем вы пересмотрите свои принципы. Портрет может быть и в круглой рамке. А можно вообще завещать потомкам никогда не вешать на стены картин.
Юрген обратил внимание, что разговор уходит в какое-то совсем невыгодное для него русло, и поспешил вернуться на старую тему:
- Вы не могли бы объяснить мне, почему Даша не должна узнать о проклятии? Я не могу понять, какие моменты в этой истории заставляют вас желать подобного?
- У моей дочери порывистый характер шального смерча. Она почти наверняка все неправильно поймет и будет меня ненавидеть. В точности, как ее бабушка...
- А у нее есть бабушка? - заинтересовался Юрген. Это и стало его ошибкой.
Дарьянэ то ли забыла, то ли не сочла нужным упоминать о бабушке, когда рассказывала про семью. Официально бабушка и не считалась ее родственницей, да вот только запись в учетной книге никогда не сможет отменить кровных уз, о которых в сильфийском обществе не принято говорить вслух.
Тесть подобрался и нахмурился.
- Сдается, вы мне морочите голову! Если бы причина свадьбы хоть немного была вам известна, вы не спрашивали бы, есть ли у Даши бабушка. Родители не учили вас, Юрген, что врать, тем более старшим, нехорошо?
- Учили. Но это было очень давно, - Юра прищурился. Он уже понял, что больше ничего здесь не добьется, а значит можно действовать открыто: - В тайной канцелярии мне сказали, что для разведывания информации все средства хороши. А я очень хочу сейчас докопаться до истины.
- Это не принесет вам счастья.
- Для меня любая правда лучше неведения.
- Но не эта!
- Позвольте мне самому решать. Пожалуйста, расскажите, почему нас с Дашей поженили?
- Я не могу. Ради вашей матери, Юрген, не лезьте в грязную историю прошлых лет.
- А при чем здесь моя мать?
- Всеблагие Небеса! - немолодой сильф на миг спрятал лицо в ладонях, и комнату вздохом овеял сквозняк. - Мальчик, ты же совсем ничего не знаешь! Я не слова больше не скажу.
Юрген еще битый час пытался разговорить тестя, но ничего нового не узнал. Однако, летал он сюда все же не зря. В истории появилось новое действующее лицо - бабушка Даши. Притом, она явно играет в ней не последнюю роль. Вдобавок история не просто тайная, но и грязная, а мать Юргена имеет к ней прямое отношение.
Может быть, размышлял Юра по дороге в канцелярию, между ними произошел конфликт? И кто-то кого-то проклял. Но тогда зачем эта дурацкая затея со свадьбой? Ясно одно: что-то связало семьи Эв и Ару, какая-то грязная история. И по логике вещей, проклятие вполне годится на роль связующего звена.
Юрген решил слетать в архив. Требовалось отыскать сведения о Дашиной бабушке и лично с ней побеседовать. Кто знает, может старушка окажется более разговорчивой?
***
Дарьянэ необычайно шел красный цвет. В длинном приталенном платье с легким шлейфом и расширяющимися у локтей рукавами она казалась не задиристой девчонкой-сорванцом, а настоящей сильфийской госпожой, хрупкой и воздушной.
Костэн осмотрел стажерку с головы до ног и остался доволен. За прошедший день Даша усвоила несколько приемов самообороны, в том числе и словестных, научилась ориентироваться на местности не с воздуха и узнала основы логического анализа ситуации. Костэн надеялся, что этого окажется достаточно. Но надежда его была зыбкой и неосязаемой, как утренний туман. И на душе делалось скверно.
- Липка, не волнуйтесь, я ничего не перепутаю! - Дашины глаза азартно блестели. - Давайте скорее вылетим, иначе опоздаем.
- Людям не вредно будет и подождать, - он все тянул время, все пытался вспомнить, не упустил ли чего важного в череде наставлений. - Я говорил тебе, что на официальных мероприятиях не стоит отходить далеко от толпы? Люди строят дома как лабиринты, там очень легко заплутать.
- Да, я все помню. Можно уже бежать за доской?
- Во-первых, в этом платье ты должна не бегать, а грациозно вышагивать. Во-вторых, полетим на моей доске, она быстрее и надежней. К тому же, двухместная.
- Тогда чего мы ждем?
- Ничего, - буркнул Костэн. - Надень поверх платья куртку, полетим высоко.
...Они приземлились на полянке в пограничном лесу. Над верхушками сосен догорало зарево заката. Полянка была большая, кое-где прорастала желтоватая трава, с краю разлилось маленькое, но довольно глубокое озерцо, из которого вытекало несколько бурных ручьев.
- Как здесь красиво, - отметила Даша, снимая неуместную куртку и запихивая ее в дорожную сумку.
- Тогда тебе точно понравится Принамкский край. Тамошние виды куда живописней.
- А где люди?
- Видишь, за теми деревьями стоит карета?
- А почему они не выехали на полянку?
- Чтобы не съезжать с дороги. Полянка ухабистая, кругом кочки и камни, у кареты может слететь колесо, - Костэн положил руку Даше на плечо. - Иди к ним, ты знаешь, что говорить и делать.
- А вы меня не проводите? - тут же растерялась она.
- Нет. Меня могут узнать, и тогда поймут, что ты тоже из четырнадцатого корпуса. Я довольно часто бывал в Принамкском крае, притом на обеих его частях. И никогда не назывался послом.
- Тогда прощайте, - весело сказала Даша.
- Лучше: до свидания. И возвращайся невредимой. Попутного ветра!
- И вам, Липка!
Она шла к карете, смелое алое облачко, словно сошедшее с закатного неба. Костэн до последнего провожал ее глазами. А потом встал на доску и полетел прочь, так высоко и быстро, как мог. Потому что у пятого корпуса, как и тысячу раз прежде, ждала своего агента Ринтанэ Овь.
***
В поздний вечерний час земля была похожа на мятую бумагу, на которую хорошенько пролили чернил. Пушистые кляксы лесков и куцых рощиц, непроглядные пятна у подножий холмов, еще разбеленные закатным маревом верхушки. Россыпью голубоватых стеклышек блестели реки и озерца. А наверху, в небесной благодати, еще было светло. Низко висела тусклая синяя дымка, вязкая и текучая на вид. Чуть выше пушинками летали кучерявые оранжевые облака. На высоте стоял лютый холод, но сильфы куда устойчивее к морозам и ветру, особенно если озаботились надеть теплые куртки на "змейке".
Золотисто-оранжевый свет угасал, прятался вслед за солнцем под линию горизонта. И вместе с давящей фиолетовой тьмой приходило затаившееся до поры беспокойство.
- Почему ты такой мрачный? - весело спросила Риша.
Она блаженствовала, притом чем выше поднимались доски, тем шире становилась ее простодушная улыбка.
- Не обращай внимания, - махнул рукой Костэн. - Просто выдался тяжелый день.
- О, смотри, какое плотное облако! - Риша указала вправо, на величавую золотистую громаду, уходящую дном в синеватый кисель дымки. - Летим к нему, уже не помню, когда в последний раз нормально гуляла.
Когда доски зависли над облаком, Ринтанэ скинула высокие остроносые ботинки на шнуровке, подвернула штаны и, примерившись, беззвучно спрыгнула на плотный сияющий туман. Она не провалилась вниз, а начала лишь немного увязать в облаке, но тут же побежала вперед, как по рыхлому снегу или мелкому морскому песку, только более плавно, подпрыгивая вдвое выше обычного. Костэн завороженно смотрел на ровные и загорелые Ришины ступни, такие красивые и ловкие. В Рише вообще не было присущей сильфидам угловатости вроде излишне длинных костлявых пальцев с крупными суставами. Ее телосложение отличалось гармоничностью. И Косте это нравилось. Но во время таких прогулок по облакам у него невольно замирало сердце.
- Осторожнее, Риша! Смотри под ноги.
- Да не волнуйся, не провалюсь, - она закружилась на месте, погружаясь в облако почти по колено. - Я чувствую все эти дырки, а здесь их вообще нет - видел же, как плотно. Ты и сам можешь попробовать.