- Хорошо сказано, - похвалил "коллега". - Жаль, я считал вас умнее.
Он едва заметно кивнул, и на Дашу обрушился потолок. То есть, ей в первое мгновение так показалось. На самом деле, потолок никуда не делся, просто "кучер" отвесил строптивой пленнице тяжелый подзатыльник. Даша ткнулась носом в стол, из глаз брызнули искры пополам с невольными слезами.
- Вы не смеете со мной так обращаться! - только и смогла крикнуть она: ударом из головы вышибло все разумные доводы и пламенные речи.
Второй удар, более сильный, не заставил себя ждать. На столешницу капнуло красным.
- Мы здесь и впрямь не изюмом торгуем, - заметил "коллега", спокойно щурясь. - Я приму от вас только положительный ответ. Или отправлю прямиком на ваши драгоценные Небеса. Знаете, вы, сильфы, крайне живучи, если вас рубить, колоть или бить по голове. Калеками остаетесь, но не умираете. А стоит полминутки подержать головой в ушате воды, подушку на лицо кинуть или веревочку на шею... Даже просто слегка запорошить землей. Сразу фьють - и нету. Забавно, не правда ли?
- Меня будут искать, - прошептала Даша.
- Помилуйте, кто же сумеет найти следы тумана? Вы уже мертвы, Дарьянэ Эр. И только от вас зависит, будет ваша смерть понарошку или обернется печальной действительностью. Подумайте хорошенько, прежде чем снова брякнуть "нет". Я вообще не советую вам этого делать.
- Нет, - как во сне повторила Даша, и следующий удар сбил ее со стула...
***
Более манерной дамы, чем Фистерия Урь, Юрген на своем веку не встречал. Она была очень высокая и худая, но не сухая и угловатая, как это часто случается с пожилыми сильфидами, а до невозможности изящная. Она носила сиреневое старомодное платье с оборками и густо пудрила гладкую тонкую кожу шеи и лица, сквозь которую уже просвечивались синеватые и алые паутинки сосудов. По этой прозрачной коже становилось ясно, что скоро Фистерия Урь истончится окончательно и улетит к Небесам.
- Все-таки не понимаю, какое дело могло привести к моей скромной персоне агента тайной канцелярии, - она говорила неспешно, но звучно, словно на балу объявляла начало очередного танца или представляла верховному молодых придворных, едва вышедших в свет.
- Чрезвычайно важное и секретное, - в который раз повторил Юрген, переминаясь с ноги на ногу у порога. - Поэтому все же будет лучше впустить меня в дом.
- Ах, юноша, я слишком отвыкла принимать гостей в своих апартаментах, - Фистерия поморщилась. - Лучше подождите меня в саду, видите, там под яблоней стол и две скамейки? Я вскоре выйду к вам.
Она появилась не вскоре, а спустя целый час, когда Юрген окончательно уверился в мысли, что его надули, и уже почти собрался штурмовать неприступную усадьбу с воздуха. На Фистерии было другое платье - бело-розовое, как утреняя заря, шитое золотыми нитями. Многочисленные полупрозрачные шали закрывали шею, ниспадали вдоль рукавов до самой земли. Вслед за сильфидой по воздуху плыли старинный кованый чайник, два стакана в затейливых подстаканниках и медная вазочка с печеньем - судя по всему, из того же сервиза. Юрген уважительно хмыкнул. Непросто управлять полетом такого множества предметов, чтобы ни один не упал и содержимое не рассыпалось. Нужно небывалое мастерство. Фистерия Урь могла не быть сильным магом воздуха, но технику отточила в совершенстве.
Хозяйка грациозно опустилась на второй стул, чайник и прочая посуда заняли надлежащие места. Укропник сам собой разлился по стаканам. Сделав небольшой глоток, Фистерия произнесла:
- Я слушаю вас, юноша.
За время ожидания Юра тысячу раз успел прокрутить в голове предстоящий разговор, поэтому ответил без запинки, но неспеша, словно собираясь с мыслями. Нет доверия собеседнику, который рассказывает, как по писаному.
- Я уже говорил, что мое место работы - тайная канцелярия. Сейчас мне поручено расследовать одно запутанное дело государственной важности. В нем замешаны известные персоны, поэтому, как вы понимаете, я не могу назвать ни их имен, ни подробностей, - он сделал значительное лицо, Фистерия с готовностью кивнула. - Мне требуется компетентная консультация, а вы - единственное незаинтересованное лицо, к которому я могу обратиться.
Тут сильф выдержал паузу, позволяя собеседнице прочувствовать всю важность его визита.
- По какому вопросу вы хотите получить консультацию? - Фистерия не стала дожидаться конца паузы.
- Мне необходимо узнать как можно больше о проклятиях. Но не те сведения, которые пишут в книгах. Требуются живые примеры, личный опыт, или же опыт ваших знакомых.
- Почему вы обратились именно ко мне? - вопрос был задан резковато.
- Госпожа Урь, вы столько времени вращались при дворе, - Юрген заговорил очень мягко, боясь спугнуть. - Мы прекрасно знаем, какие методы там в ходу. А вы прослыли честной, исполнительной и крайне неглупой женщиной. К кому мне было лететь, если не к вам?
- Пожалуй, - Фистерия смягчилась. - Но что именно вы хотите услышать?
- А вы говорите. Обо всем и с самого начала. Если что-то заинтересует меня больше, я попрошу вас рассказать подробнее, - Юрген сделал большой глоток из стакана. Укропник оказался недурен, лишь мама заваривает вкусней.
- Проклятия, - начала рассказ Фистерия Урь, - это очень древняя магия. Хотя, конечно, не древнее нашей. Сильфы умели говорить с ветрами, когда обд в помине не было. Да-да, не удивляйтесь, юноша, я не оговорилась. Слухи не врут: именно Принамкские обды привнесли в нашу жизнь магию слов. И, как следствие, проклятия. Я достаточно изучила это явление, чтобы утверждать. Обды вообще загадочные были существа. Даже людьми их трудно назвать. Люди не умеют одним взглядом и парой слов обращать в бегство разъяренные армии. А ведь если хроники не врут, именно так сильфы оставили Фирондо - жемчужину Западных гор.
- Я слышал, обдам благоволили высшие силы.
- Да-да, известная байка. Земля и Вода - не слишком ли много стихий покровительствует Принамкскому краю? Нас любят одни Небеса... Однако, обды лишились милости высших сил, к нашему успокоению. Речь не о властителях прошлого. Дело в том, что лишь обды могли произносить роковые слова в нужный момент. Все прочие не в состоянии его подгадать. Поэтому от проклятий чаще всего страдают безвинные, да к тому же не вовремя. Это их удел, я полагаю, неизбежная плата за использование чужого могущества. Все платят жизнями - своими, чужими, нет разницы, кто унесется в Небеса. Главное - проклясть врага. При дворе подобный способ поквитаться считался крайним средством, однако популярности не терял. Проклявшего нельзя вычислить. Даже определить, развеялся сильф от проклятия или по естественной причине, почти невозможно.
- Погодите, но ведь есть методики...
- Они работают только при жизни. А как вы можете понять, проклинал ли кто-нибудь сгусток тумана, который разносится ветром менее, чем за час?
- Но ведь проклятия бывают не только смертельные.
- Возможно, юноша, я подрежу вам крылья этой новостью, однако в резиденции Верховного практиковали только смертельные проклятия. Да, все прекрасно знают, что это преступление. Но опасность наказания так ничтожна по сравнению с шансом отомстить...
- Неужели и Верховный...
- Ах, нет, - снисходительно усмехнулась Фистерия. - Конечно, нет. Я веду речь о мелких интрижках персонала и тех придворных, которые не заняты более ничем. К примеру, супруги советников, завсегдатаи балов и прочая подобная публика.
Юрген тоже изредка посещал балы, однако ни о чем таком не слышал. Наверное, чтобы заиметь привычку проклинать всех направо и налево, надо сидеть в резиденции Верховного круглыми сутками. А у молодого агента на такие сомнительные подвиги просто не находилось времени.
Фистерия тем временем рассказала несколько случаев, когда невинные интрижки заканчивались смертью - тоже не называя имен, из чего Юрген сделал неутешительный вывод, что многие действующие лица тех давних историй до сих пор живы и на свободе. Сильф решил вечерком забежать в двенадцатый корпус, занимающийся внутренними преступлениями, и на всякий случай сообщить узнанное сейчас. Конечно, мала вероятность, что коллеги ни о чем не догадываются, но лучше перебдеть. Юра любил свою родину и хотел, чтобы на ее земле творилось как можно меньше грязи. Чайник тем временем потихоньку пустел, солнце начинало клониться к закату, а рассказ Фистерии становился все более откровенным.