И тут она вновь подумала о Юре. Он точно не удовлетворил бы мужскую похоть вот так грубо, по-животному, против ее воли.
— Ирина Сергеевна, вы можете сегодня отдыхать, — официальным тоном разрешил ей отгул за воскресенье майор Михайленко, когда они вернулись в часть.
Он угадал ее невысказанное желание побыстрее добраться до общежития и надолго встать под душ, чтобы смыть с себя весь позор и грязь минувшей ночи. Да только как очистишь душу от скверны, а память от неприятных воспоминаний? Вся надежда разве что на время, этого универсального лекаря.
Зоя, заметив перемены в ее настроении, предложила вечером вместе сходить в кино.
— Знаешь, я буду только мешать вам с Валерой обниматься…
— С Олегом, — уточнила подруга по комнате. — И мешать ты вовсе не будешь.
— Нет, я лучше почитаю любовный роман на сон грядущий.
— Да романы крутить нужно, а не читать про них! — развязно засмеялась Пригожина собственному шутливому экспромту и, помахав наигранно ручкой, упорхнула за порог, оставив Кузнецову одну.
Наступившая тишина принесла Ире желанное успокоение. Свернувшись на неразобранной кровати калачиком, она с удовольствием принялась за чтение. До чего же все складно и увлекательно в книжках: жизнь намного запутаннее и сложнее. Здесь не перевернешь ненужную страницу, не пропустишь как малозначимый какой-то неприятный эпизод, наконец, как фолиант не отложишь в сторону пережитые тобой мгновения, волнения, события. И все же книга, только умная, душевная, действительно друг человека. Это особенно понимаешь, когда на душе грустно, одиноко.
Погрузившись в чтение, Ира словно отключилась от времени и перенеслась из объятого войной Афганистана в мопассановскую Францию, в романтический XIX век. Почему она родилась так поздно, а не во времена королевских балов и мушкетеров? Интересно, кто и каким образом определяет, кому и когда явиться на свет, кто достоин яркой, полноценной жизни и настоящей любви, а кто — нет? Если бы можно было запрограммировать свое будущее, сделать его более предсказуемым и счастливым…
Увлеченная чтением и нахлынувшими мыслями, она не сразу услышала стук в дверь.
«Наверное, соседка Таня утюг принесла», — подумала Ира.
— Входи, открыто.
Но она ошиблась. В комнату решительно шагнул майор Михайленко с бутылкой шампанского. В душе будто оборвалась натянутая струнка. Она никого не хотела видеть сейчас, тем более этого человека, принесшего ей страдания и боль.
— Анатолий Иванович, я вас разве приглашала?
— Нет, но я подумал… Ира, солнышко, не сердись на меня, а пойми…
— Я всего лишь гражданская служащая медсестра Кузнецова, а до солнышка мне, как и вам, товарищ майор, очень далеко.
Он поставил шампанское на стол и потянулся было за пачкой сигарет, но в последний момент передумал.
— Давай поговорим откровенно, спокойно, без эмоций. Ты думаешь, мне чача в голову ударила там, в доме Сулеймана? Да, может, не следовало мне тайком врываться в комнату к тебе, спящей. Но меня обуревала неуправляемая страсть. Клянусь, я потерял контроль над собой. А все потому, что люблю тебя, как… проклятый.
— А я — нет, — холодно отрезала она. — Уходите, пожалуйста.
— Ира, скажи, что я должен сделать, чтобы ты ответила взаимностью? Какой подарок хочешь, говори, не стесняйся.
— Не надо мне ничего. Оставьте только в покое.
— Ира, нам вместе служить, ты будешь как сыр в масле кататься…
Приблизившись к ней, застывшей у кровати, он левой рукой уверенно обхватил девичью талию, а правой стал расстегивать кофточку, наполовину оголив белоснежную грудь. Она, испугавшись повторения пережитого насилия, закричала на весь женский модуль.
— Чего ты орешь, как последняя дура! — словно обжегшись, отскочил от нее в явном замешательстве Михайленко. Анатолий Иванович никак не мог взять в толк, почему ему, майору, командиру отдельного подразделения, отказывает не кто-нибудь, а смазливая девчонка, к тому же подчиненная по службе, которую он вчера уже поимел. Многие гарнизонные бабы на ее месте давно с радостью и выгодой для себя спали бы с командиром, стоило только поманить.
— Если вы сейчас же не уйдете, о вашем недостойном поведении завтра узнают начальник политотдела и военный прокурор, — строго отчеканила Кузнецова, застегивая кофточку.
— Боюсь, после таких громких заявлений мы с тобой, дорогая моя, не сработаемся. Придется тебе искать другое место.
— Ничего, не пропаду. Надеюсь, в госпитале специалисты моего профиля еще нужнее, чем в агитотряде.