Мама, узнай у батюшки, как быть мне, если в Беларуси останусь. Грешен я, ислам принял. Не по своей воле, но уже примирился с этой религией. В церковь мне, наверное, теперь дорога закрыта: только в мечеть.
Целую вас всех. До встречи в Боровой».
…Сергей почувствовал, что письмо облегчило душу, будто на исповеди побывал. Ему захотелось набрать полные легкие свежего воздуха и дышать им, не переставая. Он вышел во двор, где были жена и сын. Главное его богатство.
Тихо, никому не мешая, садилось за вершину уже нежаркое солнце. А величавые горы, не такие чужие, как раньше, но и не ставшие родными, никуда не спешили: как и сто, тысячу лет назад они, вечные спутники жизни, с орлиной высоты гордо и терпеливо наблюдали за людьми, их скромными жилищами, за всем, что происходило вокруг в долине. Вот кто настоящий хозяин здесь!
На миг почудилось, что седой Гиндукуш слегка зашевелился и поманил к себе бывшего пленника. Да только тот не сделал и шагу.
Стоя на пороге дома, Сергей с удовольствием наслаждался вечерней прохладой наступившей осени. Он очень хотел запомнить ее такой, безмятежно-тихой, на удивление спокойной, свою последнюю афганскую осень…
РАССКАЗЫ И ОЧЕРКИ
Трагедия в Панджшере
Страшное известие пришло в Баграм вечером 30 апреля 1984 года. В Панджшерском ущелье погиб почти весь батальон 682-го мотострелкового полка. Таких крупных потерь в течение суток 40-я армия до этого не несла. Поэтому, как гром среди ясного неба, прозвучали цифры: около сотни убитых, несколько десятков раненых. И первая мысль, терзавшая многих, не давала покоя: как эта трагедия произошла?
Позже прояснятся основные причины и детали случившегося, будет проведено всестороннее служебное расследование, возбуждено уголовное дело. Правда, насколько я знаю, под суд никого не отдали. Молодого, неопытного комбата, капитана Александра Королева, только прибывшего в марте вместе с полком из Термеза, от тюремного срока спасла душманская пуля.
Отправят в отдаленные военные округа с понижением в должности командира, начальника штаба и замполита полка, затем эта же участь постигнет и командира 108-й дивизии. На войне как на войне. За ошибки, просчеты нужно отвечать. Слишком дорога цена беспечности, непрофессионализма — жизнь и здоровье людей.
Вопиющие в условиях войны факты, приведшие батальон к разгрому, станут достоянием гласности. Чудом оставшиеся в живых расскажут, как двое суток неспешно выдвигались они в указанный район. Шли в основном по долине и нижним склонам. Занимать господствующие над местностью высоты не стали: экономили время и силы. И это была главная ошибка! Убаюкала, усыпила остатки бдительности удивительная тишина: за все время не прозвучало ни одного выстрела. Видимо, почувствовав себя хозяевами в горах, все-таки выдвигался хорошо вооруженный, целый батальон, его командование не позаботилось о строгом соблюдении режима радиообмена и маскировки, вечером развели даже костры.
Потом наступила кровавая развязка. «Духи», в составе которых, это удалось точно установить, были иностранные наемники и инструкторы из США и Пакистана, «вели» наш батальон и в узкой горловине ущелья, обрамленного скалами и обрывом, устроили засаду-ловушку. Да такую, что без посторонней помощи выбраться из нее вряд ли было возможно. Целый день длился неравный бой, к вечеру уже больше напоминавший методичную пристрелку местности и камней-валунов, за которыми укрылись немногие оставшиеся в живых советские офицеры и солдаты. Они понимали, что ночь-спасительница лишь отодвинула окончательную развязку к утру. Оставшись без связи (радиостанция была повреждена «духами»), они уже почти ни на что не надеялись. Только в середине следующего дня подоспела помощь. Но, увы, пришла слишком поздно.
Вот как рассказывали об этом знакомые офицеры-разведчики:
— Когда мы с боем пробились к своим, то от увиденного испытали настоящий шок. На небольшом пятачке в лужах крови валялись десятки трупов наших воинов, некоторые из них были обезглавлены, с оторванными конечностями. У одного солдата, скорее всего, минометчика, оказались простреляны обе ноги. Он чудом спасся, как щитом, прикрывшись минометной стальной плитой. «Духи» посчитали, видимо, его убитым. Истекавшего кровью старшего лейтенанта нашли внизу, в речке, в полубессознательном состоянии. Он, видимо, упал с обрыва, благодаря чему и остался жив. Долго однополчане не могли опознать некоторых погибших товарищей: до того их тела оказались обезображены.