В конце 1983 года штаб 40-й армии проводил масштабную боевую операцию в Чарикарской долине. Естественно, в ней были максимально задействованы и дислоцировавшиеся по соседству, в Баграме, части и подразделения 108-й мотострелковой дивизии. Разведрота старшего лейтенанта Гринчака оставила свои палатки раньше других: предстояло перепроверить полученные по агентурным каналам сведения о скоплении в указанном районе крупной банды, уточнить ее численный состав, вооружение, систему охраны. Растворившись в ночи, разведчики сумели подобраться к «духам» так близко, что отчетливо слышали их разговоры. И вдруг под ногами кого-то из наших предательски хрустнула сухая ветка, насторожившая часовых. Те секунды Гринчаку и его подчиненным, уже изготовившимся к бою, показались вечностью. Разведчики понимали: в случае обнаружения немногим из них удастся уйти живыми. Слишком близко подобрались они к логову врага, численно превосходившего их. Но, видать, сам Всевышний в ту безлунную ночь был их союзником.
Риск с лихвой окупился. Добытые сведения оказались настолько ценными, что их тут же запросил разведотдел армии. По наводке разведчиков основательно поработали артиллерия и авиация. Вошедшие в «зеленку» войска почти не встретили сопротивления.
Группу разведчиков представили к государственным наградам. Об их дерзком рейде написала дивизионная газета. Помню, как, готовя тот материал к публикации, познакомился со старшим лейтенантом Гринчаком, о котором тогда только и разговоров было в городке.
…У вышедшего из палатки худощавого офицера с запыленным лицом, в расстегнутой куртке и с полотенцем в руках спросил, где найти ротного.
— Его искать не надо. Он перед вами, — услышал в ответ.
Обстоятельного разговора в тот раз не получилось. В блокноте на память осталась лишь пара наспех исписанных страничек: фактуры там негусто, как и фамилий. Я понял, что пришел не вовремя: мысли двое суток не спавших разведчиков были об одном — обычном сне, который они ни на что бы не променяли.
Потом пару раз еще виделись с Валерием у штаба дивизии: он, озадаченный, спешил к своим. Как-то попросил его взять меня с собой, в разведку. Он обещал… подумать.
В январе нового, 1984 года я вновь услышал о старшем лейтенанте Гринчаке и его отважных разведчиках. За успешное проведение засады западнее населенного пункта Офьяны-Шариф (провинция Парван) офицер был представлен к ордену Красной Звезды, который получил лишь в начале лета — наградной механизм еще не был до конца отлажен.
На Панджшерскую операцию, начавшуюся 20 апреля и длившуюся почти два месяца, Валерий Гринчак уходил уже капитаном. Правда, толком отметить очередную звездочку не получилось: разведчики с боевых выходов не вылазили. Бывало, утром вернутся с ночной засады, а к вечеру — новое задание. И снова их нет несколько суток. Ущелье Панджшер было вотчиной влиятельного полевого командира Ахмад Шаха Масуда. Он хорошо знал штабную «кухню» и тактику ведения боевых действий «шурави», поэтому нередко преподносил нашему командованию неприятные сюрпризы. За ним периодически охотились спецназовские и разведывательные группы, но тщетно: хитрый лис, едва учуяв опасность, бесследно исчезал, чтобы вскоре вновь напомнить о себе. А сколько других полевых командиров рангом пониже, но оттого не менее коварных и опасных, со своими отрядами рыскали по афганским горам! Это была их работа, щедро оплачиваемая зарубежными покровителями: за каждого убитого или взятого в плен советского солдата или офицера моджахеды получали солидное денежное вознаграждение. Так что отнюдь не за голую идею воевали «непримиримые», и наши это хорошо знали. Как и то, что пока не иссякнет финансовый поток, не прекратятся поставки извне оружия, боеприпасов — войне быть. Перекрыть же все караванные пути, высокогорные перевалы не представлялось возможным.