Уже начало смеркаться, когда мне встретилось что-то похожее на придорожный трактир. В смутных сомнениях пару минут разглядывала непрезентабельное покосившееся строение, но выбирать было не из чего. Спешилась и зашла внутрь. Кроме старого трактирщика и немолодой служанки с усталым лицом там находилась только компания из четырех темных личностей, довольно неприятного вида, которые тут же уставились на меня с нездоровым интересом. Я с ходу пожалела, что не прислушалась к своему чутью и не заночевала под открытым небом, но отступать было поздно, и я, как смогла, взяла себя в руки. Стараясь придать себе спокойный, уверенный вид, попросила у хозяина комнату и ужин.
- У меня как раз есть свободная комната для молодого господина. А позволят ли мне спросить, почему такой юный господин путешествует в одиночку в столь поздний час?
- Твое дело, трактирщик ужин и постель, а не дерзкие расспросы! Впрочем, знай, что я еду к своему отцу, и он выслал мне навстречу слуг, они уже скоро будут здесь, поскольку должны спрашивать обо мне во всех постоялых дворах, что встретятся им на пути.
Судя по глумливой ухмылке трактирщика, не очень-то он повелся на ложь, сочиняемую прямо на ходу в целях безопасности.
- Ну что ж, тем лучше, молодой господин, тем лучше! Теперь я за вас спокоен. Только в наших краях принято уплачивать вперед, вы уж не гневайтесь на старика.
- Что же ты, хам, намекаешь, что я собираюсь надуть тебя на несколько монет?
- Нет, ну что вы, господин, не сердитесь, просто такой обычай, так уж у нас тут в глуши повелось.
Когда я расплачивалась, и трактирщик, и странная компания не сводили с меня глаз. Эх, не надо было, дуре, класть все деньги в один кошелек! Теперь уже точно неприятности не обойдут меня стороной.
- Ну, вот и хорошо. Грета сейчас приготовит вам ужин. Рупрехт! – он обратился к самому молодому из подозрительной компании, - сделай милость, отведи господина, покажи ему, где у нас свободная комната.
Да, похоже, не спать мне спокойно этой ночью. К приготовленному ужину я решила не притрагиваться, опасаясь, что еду отравили или сдобрили дурманом, немного пожевала сушеного мяса из своих запасов и запила водой из фляги. А спустя пару часов, как я и ожидала, пожаловала делегация честных граждан, всерьез озабоченных содержимым моего кошелька. Говоря по правде, где-то в глубине души я робко надеялась, что мои подозрения окажутся беспочвенными и все обойдется. Но не обошлось.
Видимо, они действительно рассчитывали на действие отравы, поскольку не особо таились, а, может, сочли меня достаточно беззащитной жертвой, не требующей особых предосторожностей. Я услышала какое-то шуршание под окном, отсекшее мне этот путь отступления, а вскоре открылась входная дверь и в комнату потихоньку зашли Рупрехт с еще одним бандитом, сопровождаемые трактирщиком, освещающим им путь.
Первым делом швырнула табуретку в трактирщика, если бы он выронил лампу, грабители оказались бы в полной темноте, но результат превзошел ожидания: трактирщик облился маслом и нечаянно поджег себя, принялся дико вопить и метаться, чем внес сумятицу в ряды нападавших. Воспользовавшись этим, насадила на меч второго бандита, но тут на меня бросился с ножом, пришедший в себя от неожиданности Рупрехт. Оставила меч, было просто некогда его выдергивать. Проскользнула вдоль руки с ножом, подхватив и направляя ее, а вслед за ней и нападавшего, мимо себя, в пол. Когда он потерял равновесие, от души приложила коленом в пах. Рупрехт прилег в задумчивости, но трактирщик кинулся на меня, раскрыв свои пламенные объятия. Опрокинула на него раненого в живот бандита, одновременно возвращая себе меч. Выход из комнаты на несколько секунд освободился, чем я и поспешила воспользоваться, подхватив свою сумку. В темном коридоре увернулась от служанки, пытавшейся опустить мне на голову что-то тяжелое, кажется сковороду, и пинком столкнула ее с лестницы. Сбежав по ступеням, я перепрыгнула через ее замершее тело и, не помня себя, выскочила из трактира.
На мое счастье два оставшихся бандита соображали довольно туго и замешкались под моим окном на заднем дворе, давая мне шанс вывести коня из покосившегося сарая. По счастью вечером мне хватило ума не расседлать несчастное животное, а доблестная трактирная прислуга не оскверняла рук подобными мелочами. Вскочила в седло и ускакала из-под самого носа оставшихся грабителей, по самому резвому даже пришлось на скаку рубануть мечом.