Легкий ветер ласково перебирал светлые волосы Эрвина и разносил его звучный голос по затихшему селу, жадно ловившему каждое слово. Льдисто-голубой взгляд прожигал слушателей фанатичной решимостью. Я невольно залюбовалась страстной одержимостью человека, который до этого момента представлялся мне таким сдержанным и спокойным. Он продолжил:
- Несколько дней назад я узнал, что княжна Лильда, дочь замученного Вогана и законная наследница своего деда Хельрика, чудом вырвалась из лап Эрика и осталась жива. И теперь она здесь вместе с нами будет воевать с князем, и мстить за своего отца, - при этих словах он, протянув руку, указал на меня.
Я подхватила инициативу и в свою очередь произнесла соответствующую случаю речь о несправедливости, мести, необходимости сражаться и о том, как хорошо мы все заживем после победы. Сказался многолетний опыт почти каждодневного воодушевления моих товарищей на их вечную битву за Портал, нужные слова приходили на язык сами собой и звучали довольно прочувствованно, хоть мне, конечно, было далеко до почти священной вдохновенности Эрвина.
Как бы там ни было, нам удалось затронуть людей, и наши ряды в этом селе пополнились многими добровольцами. Хотя, конечно, истоки нашей популярности лежали не столько в хороших ораторских способностях, сколько в закоренелой ненависти этих людей к распоясавшимся угнетателям. К тому же, сказалась многолетняя подготовительная работа, которой исподволь занимались люди Эрвина и другие заговорщики.
В соседних поселениях все действо повторялось практически в точности. Мы набирали людей и направлялись в сторону столицы, планируя обходить крупные города и крепости, чтобы не ввязываться в затяжные осады, которые связали бы нас до подхода основных сил Эрика. Единственный наш шанс был в том, чтобы набрать как можно больше людей и успеть взять штурмом столицу, захватив в ней князя, пока он не успел перекинуть против нас войска, сосредоточенные сейчас большей частью на подступах к Брошенным Землям.
Когда покидали пятую деревню, нас догнали разведчики, прикрывавшие наше продвижение с тыла; оказалось, что из ближайшего городка – того самого, где я встретила Эрвина, – была выслана погоня. Перепуганный бургомистр оставил город без защиты, отправив за нами практически всю городскую стражу. Нас, конечно, совершенно не устраивала перспектива заполучить в свой тыл на марше кавалеристскую атаку, поэтому сразу же была организована засада в лесу на подступах к этой деревне. На деревьях вдоль дороги засели лучники, а вооруженные крестьяне затаились в придорожных кустах. Вскоре на узкой лесной дороге появились вооруженные всадники, и началась бойня. До рукопашной дело практически не дошло, стрелки Эрвина быстро и точно перестреляли всадников, им даже удалось сберечь большинство лошадей, которые естественно влились в наше войско. Трофейное оружие также пришлось очень кстати, но главное, это была первая и практически бескровная с нашей стороны победа, которая воодушевила бойцов.
Вот только потом дела стали идти все хуже. Чем дальше мы отходили от родных мест Дагейда и Эрвина, где их хорошо знали и любили, тем меньше добровольцев рисковало присоединиться к нам. До столицы княжества оставалось не более одного дневного перехода, когда высланные вперед конные разведчики доложили, что нам на встречу движется войско, превосходящее нас по численности почти в полтора раза. Мы остановились и начали подготовку к битве.
Когда начался бой, до захода солнца оставалось совсем немного. Нашим плохо вооруженным и необученным людям противостояли регулярные войска: тяжелая пехота и закованная в латы кавалерия. По большому счету, исход сражения был предрешен еще до его начала, но никто из нас даже не помышлял о сдаче без боя.
По левому флангу, на холме, мы разместили лучников, их защищала возвышенность и естественная преграда – небольшой ручей, протекающий у подножья. На правом фланге сосредоточилась наша немногочисленная конница, а по центру стояли плохо вооруженные пешие крестьяне. Само собой, что основной удар тяжелой вражеской кавалерии пришелся именно на слабо защищенный центр. Все крестьяне были вооружены заостренными кольями и строжайшим наказом – стоять до последнего. Но страшно представить, чего стоило привыкшим к мирным будням новобранцам не поддаваться панике перед лицом бронированной смерти, во весь опор несущейся по полю и нацеленной прямо на них.
Немудрено, что многие из крестьян, поддавшись смертному ужасу, побросали на землю свое нехитрое оружие и пытались бежать. Дагейд поскакал им наперерез, пытаясь образумить дезертиров и вернуть их в бой, но его маневр не имел большого успеха. Бедняги были слишком напуганы, чтобы внимать его доводам, лишь несколько человек повернули обратно.