Нашей первой задачей было установление крепкой и сильной централизованной власти, немаловажной составляющей которой оказалось укрепление вооруженных сил и ненавязчивая смена всего командного состава на людей, безоговорочно преданных мне и Эрвину. После этого, не без трепета в сердце, мы приступили к воплощению своих идей в жизнь.
И началось…
Я, как лесной пожар, носилась с места на место по территории обоих княжеств. Мое войско подавляло мятежи, пресекало провокации, разбивало ополчение дворян, в стихийном порыве восставших против тех, кто отобрал земли, людей и привилегии, свято закрепленные за ними в течение сотен лет. Временами, скрепя сердце, приходилось устраивать показательные расправы.
Вряд ли когда-нибудь из моей памяти выветрится чистая, искренняя ненависть, пылавшая во взгляде Оспака сына Лека, моего дальнего родича. До того, как мы наголову разбили его отряд, пока он не объединился с другими и не натворил еще больших бед, этот благообразный старец успел вырезать несколько мирных деревень, посмевших открыто выразить мне поддержку. Как не претила мне необходимость в очередной раз обагрять руки кровью своего рода, простить подобное преступление я не имела ни малейшего права. Участь Оспака была предрешена. Единственное, что я могла себе позволить – неловкую попытку переманить его сторонников, привычно запугивая, обнадеживая и убеждая. Однако он прервал меня.
- Лильда, глупая девчонка, неужели ты не понимаешь, что покроешь несмываемым позором и себя и всех тех, кто последует за тобой?! Ты пытаешься убедить этих юнцов, что действуешь во имя добра и справедливости, что выступая против Эрика, боролась с воплощением зла. Но, пойми, что сейчас при всех своих благих намерениях ты оборачиваешься куда более страшным злом, о котором с дрожью будут вспоминать еще многие поколения! Сейчас ты рушишь традиции предков, и тебе придется под корень вывести весь свой род, а заодно уничтожить сотни лучших, достойнейших представителей твоего народа, вся вина которых кроется только в благородном происхождении! И ты смеешь вот ЭТО называть добром?! Да чем оно лучше самых чернейших злодеяний Эрика?! Пройдут годы, и он превратится в святого мученика, а твое имя будет проклято в веках!
Ни в коем случае нельзя было показать даже слабую тень смущения, что зародила во мне эта речь, откровенно смахивающая на предсмертное проклятие. Осознав, что не в силах дальше удерживать на своем лице невозмутимое выражение, постаралась преобразить его в кровожадный оскал. В этом здорово поспособствовали воспоминания о деяниях новопреставленного «святого мученика», а также совсем свежие впечатления о кровавых подвигах достойного старца, бесстыдно стоящего передо мной воплощенным укором совести.
- Вот только не надо сейчас белое называть черным, подменять понятия и приравнивать друг к другу добро и зло! Оспак, неужели в тебе не осталось ни капли стыда? Каким же надо быть прожженным циником, чтобы на старости лет замараться по самую макушку в крови невинных, а после устроить из своей смерти дешевый фарс? Я не намерена опускаться в грязь, опровергая по пунктам ту бессмысленную чушь, что ты нагородил – любой, мало-мальски разумный человек и так поймет, на чьей стороне правда. И ты, и твои соратники, и достопамятный Эрик, пока не пришел к своей мученической кончине, отчаянно дрались исключительно за свою личную выгоду. Для нас же важно счастье других – простых людей, обиженных и угнетенных. И это счастье не должно приноситься в жертву интересам меньшинства, это неправильно и аморально! Что бы ты сейчас не говорил про благородство крови и традиции предков – это всего лишь красивые слова, жонглируя которыми вы оправдываете столь выгодную вам вопиющую несправедливость.
- То есть те высокие цели, которые ты декларируешь, заведомо оправдывают любой кровавый беспредел, творимый во имя их?
- Так бывает, что иначе нельзя.
Стремясь, чтобы последнее слово в этом споре осталось за мной, я велела казнить его как можно скорее. Мне пришлось, не отрывая взгляда, наблюдать за происходящим действом, тщательно следя за тем, чтобы с моего лица не сходило выражение ледяной ярости. Потом предприняла последнюю попытку переубедить сторонников Оспака, но большая их часть отвергла мое предложение и предпочла присоединиться к своему лидеру.