– С какой стати? – удивилась она.
– А ты подумай.
Она думала всего две секунды.
– Ты прав, – сказала она. – Не бойся, я всегда буду помнить, что это – их внук. Можно я выдам эту мысль за свою?
– Не можно, а нужно. И еще… Мы с Серегой должны Игорю сто тысяч. Дай нам пару дней, и мы отдадим.
– Деньги вы должны не мне, а фирме. Имей в виду, что предприятие никто закрывать не собирается. Туда и отдадите. Новому директору.
– Хорошо, – я предвидел такой вариант развития событий. – А кто будет новым директором?
– Ты.
Я усмехнулся неуместной шутке.
– Не болтай ерунды. И знай, что при покупке памятника ты должна учитывать и мою долю. Я должен участвовать деньгами. А то обижусь.
– Это не ерунда. Дождись меня. Не уезжай, мне нужно с тобой серьезно поговорить, – сказала она и пошла к родителям Игоря.
Я нашел подполковника Спарыкина.
– Мне нужно вам кое-что рассказать, – сказал я.
Он вышел из своей кучки и я негромко поведал ему о светлой девятке.
– Почему сразу не рассказал? – маска вежливости моментально слетела с его лица.
– Забыл с перепугу.
– Не ври! Хотя теперь это уже не важно.
Он помолчал секунд пять, потом сказал с неприязнью такие же слова, что и Нелька:
– Не уезжай. Дождись меня. Мне нужно с тобой поговорить.
Он пошел туда, где Нелька разговаривала с родителями Игоря, лица которых посветлели.
Мимо меня проходил Ефимов. Я окликнул его. Он собирался уезжать. Я опять напросился к нему в попутчики. Он согласился подкинуть меня до дома.
В машине, закурив «парламент», Виктор сказал:
– Вчера краем уха слышал, что Нелька с ментом хотят поручить тебе фирму.
– Чушь. Я не потяну. И не было такого разговора.
– Якобы это пожелания самого Игорька.
– Ему что, угрожали?
– Не знаю, – он картинно затянулся. – А ты точно ничего не видел в тот вечер?
– Даже если и видел, то все без толку. А на фирму лучше поставить тебя. И опыт больше и масштабы. Я так – мелочь. Тем более, ты с ним начинал.
– Мне это на хрен не нужно. Своих дел по горло. А ты сразу не отказывайся, если что, помогу.
– Исключено, – сказал я твердо.
– А мент тебя не любит, – усмехнулся он. – Не очень лестно о тебе отзывался.
– Взаимно. Тупой, самодовольный тип.
От нечего делать я рассматривал внутреннее убранство машины. «Лексус» – и есть «Лексус». Машина была почти новой. Большинство кнопок, мне, владельцу десятки, были незнакомы. Когда мой взгляд остановился на сотовом телефоне в держателе, тот зазвонил высоко и противно. Я вздрогнул. Новый коммуникатор стоил никак не меньше штуки баксов. Этой дорогой игрушкой Витек воспользовался привычно и без всякого понта.
– Привет, – сказал он в трубку. – Да. Как договаривались. Начнем с «Вечерних огней». Дальше видно будет. В одиннадцать.
– Не желаешь отдохнуть? – спросил он меня, положив трубку. – Мы с приятелем собираемся сегодня зависнуть в ночном клубе. Присоединяйся. Возьмем блядей…
– Мне бы выспаться, – отказался я.
– Ну, смотри, – не стал настаивать Виктор.
Я попросил его, чтоб он высадил меня на противоположной стороне проспекта, около подземного перехода, за квартал до моего дома. Мне хотелось пройтись. Грубо нарушив правила, Виктор перестроился к обочине и долго ехал вдоль бордюра в поисках сухого места. В результате мы остановились метров на тридцать дальше. Поблагодарив Ефима, я перемахнул через красное ограждение и пошел вдоль аллеи в сторону аквариума остановки.
Впереди меня шел прохожий в демисезонном пальто мышиного цвета, в белой с черными пятнами собачьей шапке. Я ходил в такой шапке до четвертого курса института. Прохожий слегка сутулился и был явно не в себе. Кто весной ходит в собачьей шапке? Да и кто вообще в наше время ходит в таких шапках? Он очень медленно стал спускаться в подземный переход. Я бы мог давным-давно его обогнать. Но, обгоняя, я бы не удержался и посмотрел ему в лицо. А мне не хотелось.
На лестнице из перехода послышались звуки музыки. Попав в свет неоновых ламп, я увидел девчонку с короткой стрижкой со скрипкой и лохматого парня с гитарой. Девчонка приготовилась петь, ее лицо исказила гримаса вдохновения, рот приоткрылся. В тот момент, когда из ее уст послышались первые звуки, в поле моего зрения опять попал мужик в собачьей шапке. Мужик, девчонка и кафельная плитка стен перехода слились в одну картину. На долю секунды я переместился на пятнадцать лет назад. Это не было дежа вю, я просто поймал ощущение того времени, даже почувствовал запахи. От кайфа у меня подкосились ноги. Я прислонился к столбу и попытался закрепить в себе это чувство, но оно быстро улетучилось, и я снова очутился там, где стою, в настоящем времени. И только сладкая ностальгия растеклась по всему телу.
– Зеленый червяк электрички, Раздавленный солнечным светом, Подох между лесом и городом, Уткнувшись в красный фонарь.
В вагоне напротив девочка, В окошко выставив личико, Забавно корчила рожицы, Ловила губами январь, – пела некрасивая девчонка.
– Ту ду, ту ду, – подтягивал длинноволосый парень.
Я лелеял в себе ностальгию. Я стоял, слушал музыку и пытался разобраться, почему мне так радостно от обрывков воспоминаний. Неужели я был так счастлив десять лет назад? Вряд ли.
Музыканты обратили на меня внимание. Видимо, решив, что я – клиент перспективный, они стали петь особенно старательно. Я бросил им в футляр из-под скрипки тридцать рублей. Девчонка послала мне воздушный поцелуй. Их собственный репертуар быстро иссяк. Они спели по моей просьбе «Дождь», «Свечу», «Ночную птицу». Когда зрителей прибавилось, я превратился в отработанный материал, и менестрели стали выполнять пожелания тех, кто еще не раскошелился.
Пели они хорошо. Но в переходе было холодно и сыро. Нужно было идти. Когда они замолчали, чтобы перекурить, я зачем-то подошел к ним и сказал:
– Ребята, что вы тут мерзнете? Пошли ко мне, я тут рядом живу. У меня тепло. Попоем.
– Ты один? – подозрительно спросила девчонка, выдохнув мне в лицо табачный дым.