Орден Даи Бенду представлялся союзником, воровать секреты которого моветон. Поэтому Эзра нацелился на фундаментальные и для монахов обыденные знания. Пока обитатели монастыря сходились базарить на диво расчудесное, вдруг обнаружившееся у них на срединном дворе, профи без труда проник в одну из келий, казавшейся обжитой при многодневном отсутствии постояльца, собиравшегося в короткую отлучку с намерением вернуться, но задерживающегося.
На первый взгляд скромная обстановка: встроенный в стену шкафчик с полками и прикреплённым к отъезжающей дверце незавершённым пластинчатым веером с орденским символом, чётко вырезанным под примечательными иероглифами, идентичного вида на каждом лепестке; настенные крючки для ножен хорошо знакомой по прошлой жизни катаны и вакидзаси с танто, популярных у местных монахов; в углу у самого потолка держатель с раскрыто свисающим свитком, содержащим каллиграфию непонятного содержания; гармонично по отношению к обстановке висящая картина с посредственно, но старательно исполненным сложным кандзи и тканный гобелен с символикой Даи Бенду; пристроенный к стене напротив шкафа подиум играл роли сидения, столешницы, лежанки, короба.
В шкафчике обнаружились принадлежности спальные и гигиенические, писчие лежали в ящике стола, в соседних свитки с содержанием на неизвестной письменности да угадывающимся характером учебных материалов и самостоятельных заданий, которые шпион полностью отсканировал, заранее в уме прикидывая, сколько и кому предстоит заплатить за раритетную базу для программного переводчика. Весь примечательный скарб скрывался в фуин-печатях, буквально прорезанных и после прорисованных на почти фанерной тонкости пластинках из древесины врошира, - эти самоделки сыскались в кроватном коробе. Привычных по прошлой жизни макимоно тут не сыскалось отчего-то, видимо, слишком жирно простому послушнику иметь настолько дорогие вещи. Профессиональный домушник выбрал самую старую вещицу, порчу которой можно списать на время и криворукость создателя.
Как подсказывала интуиция, даже во время устроенного переполоха обращение к Силе будет чревато – непривычное покоробит бдительных и чувствительных. Потому форс-сеннин выступал в роли прокси для применяемой удалённым клоном Телеметрии.
Ругрурвух – вот как звали юного вуки, сейчас уже юноши. Прирождённый охотник, грызший заумную науку фуиндзюцу лишь в целях хранить памятные трофеи, которые никак иначе не разрешалось держать у себя. В выбранном образце хранилось жало паучьего скорпиона, лелеемое около пяти лет назад и через пару месяцев уже позабытое на долгие годы, пока не было перебрано в прошлом году, примерно в те же дни, когда Эзра впервые посещал Кашиик. Парень копил, но не чах над трофеями, собираясь на старости лет перебирать и предаваться воспоминаниям, бахвалиться перед учениками, как делали его собственные наставники.
Объединение позволило заглянуть достаточно глубоко, чтобы в подробностях выяснить весь процесс создания печати, от состава и специфики производства чернил до особенностей метода запечатывания. Ради этого всё и затевалось!
Как Без Очага Чакры монахи научились применять фуиндзюцу!? Трудно, через Силу. Сперва тот самый, заветный Йотон, в большей мере производимый за счёт подборки материалов. В момент начертания, когда Йотон пропитал подложку и чернила, следовал Интон – Силовое вложение в заготовку структурированного образа печати хранения. Йотон смешивался с Интон. Вся соль сводилась к постижению результирующего Онмьётона, зависящего от степени осознанности наблюдателя мига синергии, закрепляющего результат труда. Однако мало прочувствовать процесс в поделке – важная часть происходит внутри самого создающего, последнее Телеметрия была не способна передать в принципе, к великому сожалению Эзры. Зато применение табличек, невозможное для джедая или ситха, оказалось повторимым, необходимо и достаточно было: подать питающую Тьму, вставить ключевой образ Света, хитро провернуть смесь внутри предмета с печатью, тем самым активируя фуиндзюцу.
Собственно, за сим миссию можно было считать выполненной. Недоделанный складской веер, дверной замок, краны, флажки и прочие разновидности встречающихся в монастыре фуиндзюцу делались по схожему принципу. Ключевая разница в том, что ниндзя делают чакру внутри себя, а монахи-Силовики - снаружи. Создание формы и её заполнение – идентичные по смыслу этапы. Ну, и стоит откровенно признать, что изделия на основе Онмьётона долговечнее таковых на Чакре.