Классическая поза. Нависший сверху Эзра вошёл как-то… буднично, тем не менее, вызвав сладострастный стон. Не такое выражение лица юноши хотела бы видеть Лея в такой интимный момент. Парень опустился на локти и прижался, приобняв и прошептав на ухо жарким, но совершенно не томным голосом:
- Закрой глаза и сосредоточь всё внимание на вопрошании о двойняшке. Дальше дело в ритмичности и амплитуде, эта часть, гм, ритуального соития займёт всего несколько минут.
Лее очень хотелось смотреть, как двигаются бёдра Эзры, но пришлось довольствоваться слепым лапаньем его симпатичных ей ягодиц, - само собой получалось подмахивать, увеличивая удовольствие. Принцесса абсолютно иначе представляла себе свой первый раз, но желание узнать о двойняшке пересиливало, хотя казалось чудовищно неуместным думать о нём или о ней в такой вот момент!
Постанывающая девушка всё явственней ощущала плотину, отделяющую её от безбрежного океана чего-то желанного и влекущего, доброго и зовущего.
Вдруг партнёр напрягся и задёргался, став одновременно обжигающе горячим и холодным, а ещё всюду мокрым и липким. Внутри неё о самые нежные и чувствительные места стали ударяться тугие струи чего-то очень тёплого, с одновременным ощущением вливающегося в неё бурного потока живительных и бодрящих сил. Её лоно в ответ тоже запульсировало, запуская фантастический оргазм. Плотина разрушилась и оковы спали, Лея словно бы впервые выбралась на свет и впервые сделала глубокий вдох свежего воздуха.
- Двойняшка, - раздался ей в ухо шёпот вместе с выдохом.
Чуть не забывшаяся в новых переживаниях Лея смогла совершить волевое усилие.
И словно вживую, она очутилась в прошлом, словно воплоти.
Ультрасовременный медицинский отсек, даже по нынешним меркам инновационные меддроиды.
- Люк, - рука матери нежно коснулась новорождённого мальчика.
И минуты не прошло, как за тяжко лезшим первенцем родилась девочка:
- Лея…
На этом моменте пятнадцатилетнюю Лею переполнила буря эмоций.
Принцесса Органа была отличницей при изучении истории, особенно конца эпохи Республики и начала эпохи Империи. Она узнала и Падме Амидалу Наберри, бывшую королеву Набу и сенатора от сектора Чоммель, и Оби-Вана Кеноби, мастера-джедая и учителя героя войны Энакина Скайуокера, и самого град-магистра Йоду, и молодого Бейла, которые присутствовали рядом.
Смерть матери сразу после родов подстегнула ярость, взбесившуюся от обмана. Однако накал страстей увеличил мощь Силы, погрузившей Лею чуть дальше в прошлое, в тот самый момент, когда юный Энакин Скайуокер присягал будущему ситху-императору, Дарт Сидиусу, принявшему в ученики и нарёкшему падшего джедая - Вейдером. Неприятие правды породило появление из Силы следующих сцен: когда Энакин и Оби-Ван зарубились над потоками лавы Мустафара во впечатляющем поединке Силовиков; когда мастер отрубил рыцарю ноги по колено и левую руку по плечо, позволил проигравшему скатиться к лавовой реке и загореться да великодушно оставил умирать в огне; когда за сумевшим выжить Вейдером лично прибыл сам Сидиус; когда одновременно с родами жены её мужа превращали в киборга в прославившемся на всю Галактику костюме жизнеобеспечения.
Сила по-своему откликнулась и на ментальный вопль: «Почему?!»
Лея вновь оказалась в родильном помещении, но чуточку раньше, когда мед-дроид сообщал о том, что пациентка умирает от нежелания жить и что стоит принять меры для спасения детей. Урождённая одарённой не познала механизм, но чётко знала: дроид врал джедаям, не способным распознать правду или ложь из вокодера; дроиду отдали такую команду, хотя он мог применить имевшиеся у него медицинские протоколы для особ королевских кровей и спасти пациентку.