Вернувшись в кают-компанию, старушка весьма бодро слезла с кресла, извлекла из поясного подсумка спереди чуть искрящийся мелок.
- Пора действовать… Святая Ашла послала нам сперва пирата, а потом и тебя, чтобы мы смогли найти дорогу в наш новый мир!
Эзра зорко наблюдал, как шаманка мелом с кайбер-крошкой чертила идеальный круг с несколькими Символами Силы, а потом рядом весьма простенькие силуэты с очевидным смыслом в них. И мелок, и посох находились достаточно близко к форс-сеннину, чтобы ощутить их причастность к Силе и причислить к артефактам.
- Ашла и Боган? – переспросил Эзра, боковым зрением видя, что Кэнан тоже заинтересовался и прётся в кают-компанию.
- Духи Галактики! – наставительно и с трепетом, явно поморщившись на Богана.
- У Силы множество имён, - констатировал Кэнан, тоже задумавшийся о том, что Орден Даи Бенду явно отметился на Ласане.
- И через вашу Силу, нашу Ашлу, сбудется пророчество, - изрекла Мудрая, дорисовывая синусоидальные дорожки от круга к фигуркам. – Начертано и сказано…
Завершив подготовку, Чава продолжила:
- Обещание Лиры Сана связано с судьбой трёх. Глупца, простого и себялюбивого, он лидер. Воина, смелого и кровожадного, в поисках надежды на завтрашний день. И Дитя, что уничтожит его. Мы найдём наш новый дом, только если Дитя спасёт и Воина, и Глупца, - завораживающим тоном продекламировала Чава.
- Я понятия не имею, кто глупец, а дитя вижу только одно, - довольно грубо сказал Зеб, не увидев особого результата от каракулей и карканья.
- Возможно, ты не Воин, - глубокомысленно заметила Чава в сторону Гаразеба, возмущённо выпятившего грудь и сдувшегося под укоризненным взглядом шефа.
Мудрая, тем временем, извлекла фиолетовый кайбер-кристалл и вставила его в центральную выемку плетения под лунным серпом наконечника посоха. С металлическим звоном мутный камень примагнитился. Шаманка закрыла веки, немного постояла и просияла, отложив посох и добавив чёрточку в руку Глупца.
- Мм-м, пора начать. Глупец привёл в действие события.
Зеб раззявил рот и клацнул, оставив реплику при себе и последовав примеру Грона, шлёпнувшегося на пол в позу лотоса.
- Давай-ка с нами, - обратившись к Эзре.
Юноша глянул на мужчину, позволительно кивнувшему и подбадривающе подмигнувшему. Сам бы Кэнан не решился принять участие так сходу, без пояснений. Как ни символично, но Грон занял место напротив Глупца, Зеб у Дитя, Эзра у Воина, сама Чава села в круге, умело не подпортив рисунок и расположив стопы чётко у линий Символов Силы. Задав ритм дыхания, Мудрая начала распевно:
- Лира Сан, ко-ко масита…
Предложение на ласатском языке в целом было понятно Эзре. Оставалось только произнести его всем четверым синхронно, судя по совершенно одинаковым волнам дорожек от круга к фигурам.
- Все эти заклинания чушь, карабаст! – выдержав всего минуту, вскочил Зеб и быстро удалился в свою каюту.
Эзра увязался следом за пушистым (и вонючим) другом, который схватил свой бо-райфал и нервно вышагивал по каюте, сдерживая ярость, боль, гнев.
- Что ты делаешь? Они же твой народ, да ещё лично знакомые, а ты ведёшь себя будто посторонний.
- Песнопения не помогут никого спасти. Они ничего не могут! – огрызаясь. И через секунду мотнул головой, виновато глянув и присев на свою койку.
- С чего ты взял?
- Как капитан Гвардии я отвечал за защиту королевской семьи… И вообще каждого ласата. Их безопасность была моим долгом!
- Правнучек?..
- Да! Да… Я королевский бастард… Всю молодость рвал жилы ради признания, но всё без толку!.. Кар-рабаст!
- Немыслимо… Ты винишь себя?.. – проявляя чуткость.
- Да, я… не смог никого защитить!.. Мы удерживали дворец, а потом… внутри взорвалась бомба… И когда я очнулся – всё было кончено… Мы отступали… Я был почти труп… Пока Кэнан не нашёл меня. Кхех, карабаст!..
Эзра даже ускорил мышление, чтобы сократить паузу, находя нужные слова. Простого утешения ему показалось мало.
- Дроиды незримы, а главный ситх много лет скрывался в Силе от всех магистров Ордена Джедаев и даже многосотлетнего гранд-магистра Йоды. Не в предателе дело…
- Грх!..
Вместо ожиданий человека - ласат сгорбился и повесил голову.
- У тебя всё ещё есть шанс спасти свой народ.
У Гаразеба Оррелиоса расшились влажные очи, он переварил дрянные эмоции и наполнился решимостью, поднявшись истинным главой гвардейцев.