- Наставница Гагаашь… Почему ты ей не отдал свою девственность?
- Хр? – Ругрурвух впал в ступор – картина прояснилась.
- О, мальчик-охотник сложил паззл? – высказала Асока шпильку.
- Р-рх… - действительно, пусть он не улавливал эмоции или мысли Гагаашь, зато намёков тётка оставляла достаточно, а он всё не понимал и никогда не заглядывал к ней в келью на ночь глядя, даже не думал о таком! Не в его вкусе!
- Всё ещё хочешь?.. – томным голосом подвесив вопрос, чтобы потом избежать претензий, дескать, воспользовалась глупостью и увезла дурака.
- Р-р, хочу! И туда, и тебя… - добавил охотник, уже считавший тогруту своей славной добычей.
- Эй, не обкончай меня! – притворно возмущаясь.
- Гр-рх! Фр! Говорите одно, думаете и чувствуете другое. Нам рассказывали об окружающем мире…
- Стоп, Ругрурвух, не суди сгоряча. Насколько я понимаю, ты вырос в тепличных условиях монастыря.
Продолжить ей не дал рычащий смешок:
- Рха! Насколько я понимаю, Асока, ты меньше меня смыслишь в заигрывании… - бравируя на гране фола и перейдя на «ты», юный вуки вновь лизнул спинную лекку у основания по линии между двумя цветами и правой рукой потискал левую переднюю лекку в точности, как тогрута учила человека.
- Сперма в голову брызнула, что ли?
- Охотника не обманешь! Я лучший! – и шумно втянул носом запах тогруты.
- Сейчас лучший охотник шлёпнется в болото, если не прекратит распускать руки и язык! – сурово высказалась Асока, которой совсем не понравилось мимолётное ощущение себя чьей-то добычей, совершенно не понравилось, а вот прикипевший к её спине юный вуки едва ли не заурчал от счастья, пусть и престал заигрывать с хищницей, но однозначно понял, что бросать его точно не собираются и что щекотать дыханием настойчивому воздыхателю не запрещали…
Пилоты катера класса «Аузтак» удивились неожиданному компаньону, прибывшему с Силовиком и впервые увидевшему звездолёт на расстоянии вытянутой руки, но дальше приветствий мужики не зашли и молча полетели обратно в текущую ставку Аттичиткука, то и дело косясь на восторженного юнца, имевшего при себе только пояс с замысловато изрисованными плашками и выпученные глазищи, на едва не отвинчивающейся голове непрерывно стрелявшие во все стороны, доступные для обозрения через носовой блистер – незнакомая природа была ему интересней техники.
Толково испросив разрешения у внушавшего трепет и уважение вождя вождей, Ругрурвух с чистой совестью и открытой душой лёгкой походкой ступил на борт корвета навстречу приключениям. Подаренный Асокой комплект переводчика в виде шейного амулета и ушной клипсы делал реплики на шириивуке понятным экипажу «Освободителя», в который уже раз оправдывающему своё название.
Тано перелёт до Альдераана собиралась поспать. Она готовилась ко сну, когда в её многокомнатную каюту как к себе в квартиру вошёл Ругрурвух, тщательно помывшийся и расчесавшийся. Асока его абсолютно не ощущала в Силе и не слышала монтраллами до самого открытия дверей при помощи неизвестного ей Силового приёма. Что бы она не думала об Эзре, но человеческий пацан был далеко, а другой Силовик-девственник вот он – сам лезет обниматься!
Шуточная игра-возня в «раздень тогруту донага» сошла за прелюдию. В какой-то момент вуки так увлёкся, что похоть раскрыла его. И если Эзра пьянил Асоку похлеще алкогольного коктейля «Сарлакковы слюни», то Ругрурвух неимоверно возбуждал хищный азарт, о чём тогрута мечтала по пути на Кашиик. Невероятная страсть и выносливость на фоне мальчишеской неуклюжести и скорострельности – стигий-ночник точно не скрывал беспорядка, образовавшегося от сумасшедшего спаривания у стола и на нём, на полу, на кровати, у стенки, на кресле, в душе. Много более десятка поз, что Асока принимала с Эзрой, и ещё несколько новых, ведь более высокий вуки имел и пропорционально более длинный член, почти достававший до матки тогруты, которая сама потеряла голову от наслаждения, впервые в жизни испытав тот самый «улётный» кайф, какой хвалебно расписывала голокрон Сатель.
Оба любовника долго лежали в объятьях друг друга, пребывая в сладчайшей эйфории. Вместе же завозились, приходя в себя. А вот душ принимали разный и порознь. Асока, как порядочная шпилька, дождалась момента и высказалась о том, что наставница Ругрурвуха ждала от юноши «охоты на самку» как подтверждение зрелости. Способная понимать эмоции тогрута позабавилась глуповатому выражению морды лица вуки, понявшему очевидное-невероятное. Бывший монах, рыкнув, посчитал это совершенно дурацкой препоной и лишь утвердился в правильности своего побега.