А когда он окажется в правлении? Ну, эта – в остальном абсолютно бессмысленная война – продлится достаточно долго, чтобы она успела все устроить.
От этих мыслей ее отвлек звонок в дверь. Кофе в чашке остыл, ее решимость тоже была холодной и взвешенной. Посетительница не дала горничной доложить о себе как следует.
– Мисс Джун…
– Джун?!
– Совершенно верно, дорогая! Можно войти?
Поскольку она уже вошла, Флер промолчала. Горничная удалилась, и кузины оглядели друг друга. Джун Форсайт, только подумать! И совсем старуха. Флер даже не захотелось вспоминать, когда они виделись в последний раз. Какие неприятности ее визит сулит теперь?
– Что же, детка, – весело сказала Джун. – Очень рада снова с тобой свидеться. Сколько лет!
Флер изобразила на лице что-то вроде согласия, хотя и без улыбки. Но Джун это не остановило.
– Какая милая комната! Я и тогда так подумала.
– Когда приходили узнать, что между нами?
Флер указала Джун на стул. Джун тряхнула головой в ответ на шпильку и села.
– Я только боялась, как бы Джон…
– …не стал жертвой моих преследований, едва его жена умерла. Разве не так?
– Я пришла не ссориться, Флер. Я всегда была на твоей стороне, ты знаешь.
– Приятно слышать. Так не могу ли я узнать, почему вы пришли?
Джун задел ее тон, но она подавила нарастающее раздражение, помня о своей цели.
– Собственно, мне нужен Майкл. У меня остановился немецкий беженец – еврей. Его дочь оказалась в Англии раньше, и я обещала, что помогу ему ее найти.
– В таком случае вам нужно обратиться в комиссию по расселению детей беженцев, а не к Майклу.
– Я уже побывала там утром. Они упомянули его – он же в комиссии палаты общин?
– Да…
Джун тут же ринулась в прорыв и продолжала:
– Джулиусу известно только, что ее взяла семья где-то в Чалфонсе, а это же округ Майкла?
Джун умолкла, не сомневаясь, что вышла из положения с честью.
Флер криво улыбнулась. Собственно, ей вовсе не хотелось препираться с Джун. Сделать выпад ее заставила только тень былой неприязни.
– Майкл вернется поздно вечером. Передать ему?
– Да, спасибо. Я ради этого и пришла.
Джун встала, и достоинство миниатюрной старушки вдруг тронуло Флер. Она пошла с ней к двери, подыскивая какие-нибудь слова примирения. Но не находила, что сказать – во всяком случае, искренне.
Попытку сделала Джун – с обычным своим успехом.
– Полагаю, скоро настанет черед вашего сына. Этому не видно конца. Такой ужас!
Флер плотно сжала губы и дернула подбородком в подобии кивка.
– К счастью, Джон еще слишком молод.
Звук имени, все время жившего в ее мыслях, заставил Флер спохватиться: не упускает ли она возможность узнать что-то новое? Стоило попробовать.
– Полагаю, Джон захочет внести свой вклад.
Ее слова вызвали отклик, но не тот, какого хотелось бы ей.
– Разумеется! Но как вдовец и фермер…
Нет. Ничего нового. Флер снова безразлично кивнула подбородком. Что же, смерть американочки хотя бы оградила его от опасности!
– Собственно говоря, мы обсуждали это в прошлую субботу…
Ага! Это уже что-то. Флер положилась на очевидную догадку и сказала:
– Вы ездили в Грин-Хилл?
В ответ Джун затараторила, и Флер было подумала, что допустила тактическую ошибку, но вскоре в болтовне промелькнуло кое-что интересное.
– Холли вчера отвезла меня домой на машине, не то я все еще пересаживалась бы с поезда на поезд. Они сейчас так плохо ходят! Мы завернули к Робин-Хиллу. Такая жалость! Стоит пустой, вы знаете, и назначен на продажу!
Нет, Флер не знала и без мимолетных слов Джун вряд ли узнала бы.
– Надеюсь, его купят, – с чувством сказала старушка, – и вернут ему жизнь. Это ведь все-таки был счастливый дом!