К тому времени когда Кэт завершила свой анализ, ботинки со стальными пластинками уже выбивали дробь, поднимаясь через две ступеньки на третью. Кэт успела еще вообразить сапоги-скороходы.
Затем свет на маленькой площадке потускнел. Кэт повернула лицо в ожидании, готовясь объяснить свое вторжение фигуре, возникшей из сумрака тамбура. На мгновение фигура эта вырисовалась в дверном проеме на фоне бледного солнечного света, точно обведенная сиянием, как фигуры святых на картинах.
– А! – сказал вошедший хрипловатым басом и откашлялся. – Мисс Монт, если не ошибаюсь. Вы пришли раньше.
– Нет… – начала Кэт отработанное объяснение, но он перебил ее.
– Значит, я пришел поздно, – признал он просто и посмотрел на нее, и Кэт обнаружила, что не способна определить выражения его длинного, скорее худого лица. Он стоял на пороге в этом намеке на ореол и выглядел словно бы дружелюбным. Но полной уверенности у нее не было. В его белесых глазах ей почудились насмешливые огоньки, какой-то вызов.
– «Без толку тратя время и меня», – сказал он и вошел в комнату.
И только тут Кэт осознала его гигантский рост. Входя, он машинально, как бы по давней привычке, пригнул голову, хотя притолока была расположена на несколько дюймов выше его головы. С его появлением обшитый панелями кабинет, прежде вполне просторный, вдруг словно съежился.
Развинченной походкой он широким шагом прошелся по комнате, словно сосредоточившись на самом себе. Кэт даже удивилась, как точно она представила себе его одежду и покупки. Несмотря на время года, он был облачен в пальто, напоминавшее ей русскую кавалерийскую шинель из темно-серого сукна. Грозного вида серая в пятнах меховая подкладка опушала и поднятый воротник, обрамлявший его голову. Волосы его были зачесаны со лба и падали на шею так, что их седина, слагавшаяся, как бывает у мужчин, из темных и совсем белых прядок, мешала различить, где кончаются они и начинается мех.
«Возможно, разницы нет никакой», – подумала Кэт.
Под мышкой он держал порванный бумажный пакет с фруктами – яблоками, апельсинами и парочкой-другой чего-то экзотического – ямсов или папайи. Он уронил пакет на письменный стол, скинул пальто и бросил его на диван под окном подкладкой вверх, и оно распростерлось там, точно полуручной волк.
Кэт не находила, что сказать. Но почему-то казалось, что он и не ждет от нее никаких слов. У нее возникло ощущение, что он просто перестал замечать ее присутствие.
Наконец он сел в кресло за письменным столом. Уперся локтем в рассыпанные бумаги и подпер щеку рукой с очень длинными пальцами.
– Итак, мисс Монт, – сказал он, небрежно взяв карандаш, уставился на нее и начал что-то чертить в записной книжке, – мне предстоит заняться с вами поэзией семнадцатого века в этом семестре?
Кэт кивнула, на секунду вздернув подбородок. Ее волосы защекотали ей шею, а он скосил глаза куда-то в сторону. Потом снова устремил на нее вызывающий взгляд откуда-то из глубины своих белесых глаз и чуть улыбнулся, продолжая рассеянно водить карандашом.
– Из-за вас я чувствую себя шарлатаном, – сказал он вдруг.
Если такой была его манера выражать академическое презрение, для нее это оказалось чем-то абсолютно новым. Ни единого привычного симптома. А он продолжал тем же тоном:
– Мне следовало бы предложить вам прерафаэлитов. Ваши волосы…
– А, они!
– Да, они.
– Мне это уже говорили.
– Жаль, что я не первый.
Отбросив карандаш, он откинулся на спинку кресла и несколько секунд созерцал потолок. Вновь Кэт почувствовала, что он погрузился в себя. Затем он опять посмотрел на нее. Насмешливые огоньки исчезли.
– С чего начнем?
Кэт было сочла вопрос риторическим, но он приподнял брови.
– С Мильтона? – предложила она безопаснейший вариант.
– Осмотрительный выбор. Зодчий стихосложения. Но что он воздвиг? Не расскажете ли вы мне на следующей неделе?
Кэт снова кивнула и снова увидела, как его глаза скосились на ее волосы.
Он рывком поднялся с кресла и прошел через комнату. Сигнал, чтобы она ушла? Решить было трудно, и она осторожно следила за ним, полуопустив ресницы. Несмотря на его рост и объемность, движения его были скользящими. Он умудрялся выглядеть небрежным, даже томным, но с самого начала она подметила в нем какую-то неутолимую потребность. Не слишком приятное сочетание, и Кэт усомнилась, что сможет выдержать целый семестр.