Энн так и стояла у перил, глядя вдаль невидящими глазами и смутно представляя, как будет складываться ее будущее, и в это время какая-то женщина в коричневом перешла дорогу и приблизилась к ней. Это оказалась ее соседка по скамейке в шубейке из выдры; она направлялась к той же двери, откуда только что вышла Энн. У порога женщина остановилась, шагнула было вперед, снова остановилась и вдруг быстро сбежала вниз по ступенькам. И так горько зарыдала, что Энн просто не могла еще раз пройти мимо трагедии, это было выше ее сил.
Она протянула женщине свой носовой платок, который ей самой не понадобился, потому что она твердо решила, что не прольет ни слезинки. На этом платке, заказанном сразу после ее замужества, были вышиты инициалы «А.М.». С какой радостью она раздала бы все, на чем стоит эта монограмма! Женщина посмотрела на нее полными слез глазами с черными подтеками от туши. Щеки ее были покрыты несколькими слоями современного изделия, реклама которого обещала «естественное сияние здоровой кожи».
– Пожалуйста, не расстраивайтесь так, – стала убеждать незнакомку Энн, не зная, кого она хочет успокоить – ее или себя. – Все обойдется, я уверена.
Покрытые «Расцветающим пионом» губы сложились в жеманную улыбку. Женщина высморкалась в тонкий батист.
– Спасибо, милочка. Я знаю, нельзя так распускаться на улице… позволять себе такое. Но я ужасно волнуюсь, иду сейчас к незнакомому доктору… Я записана к нему на прием, Бенион зовут, а я его сроду в глаза не видела.
Всхлипывающая женщина назвала имя врача, у которого только что была Энн. Ей вдруг стало жалко незнакомку – судя по ее виду, гонорар доктору стоил не меньше недельного жалованья, а попытки прихорошиться для визита в столь респектабельное место показались почти трогательными.
– Вы совершенно напрасно волнуетесь, – сказала Энн, чувствуя, что к ней вернулась утраченная было потребность бросаться на помощь, и призналась: – Он на редкость деликатен. Я только что была у него.
При этих словах на лице женщины мелькнуло странное выражение, словно птица ухватила червяка.
– Ах, милочка, вы такая добрая. Я так рада, что вы это сказали. Огромное вам спасибо.
И, сунув в карман носовой платочек Энн, она засеменила по ступенькам в скрылась в дверях.
Кэт не стала садиться в автобус номер десять, как говорила Бойду, она решила истратить то, что осталось от данных Джайлсом Бигби пяти фунтов, на такси, и ей хватило времени заскочить домой на Саут-сквер и переодеться – так же быстро, как она переодевалась в школе, – а потом попасть в редакцию «Мессенджера», опоздав всего на несколько минут, но все же – и это главное! – раньше секретарши. Джайлс сидел на ее письменном столе и ждал.
– Ну что?
Он вскочил и, когда она села, наклонился к ней. Надежда на его добродушной веснушчатой физиономии готова была смениться отчаянием.
– Что «ну что?», Джайлс?
– Господи, Монти, перестань мучить человека. Ты принесла?
– Что принесла, Джайлс?
– Договор!
– Вот ты о чем.
– Да, именно об этом!
– Принесла.
– Принесла? Серьезно? Не может быть!
Кэт вынула договор из сумочки.
– Как, неужели подписал?
Она кивнула.
– Умница ты моя! Да как же тебе удалось его уломать?
«Так я тебе и рассказала!» – чуть не сорвалось с языка Кэт. Она протянула ему договор через стол, и Джайлс взял его с таким благоговением, будто это один из свитков Мертвого моря. В миг высшего торжества и радости он прижал договор к губам.