Не оглядываясь, крепко держа Майкла под руку, Флер вышла из зала.
Глава 8 В сельской тиши
С неподдельным сожалением упомянув о «защитнике», попавшем в собственную ловушку, судья Орр объявил присяжным, что в настоящем деле существуют обстоятельства, которые он рассматривает как непреодолимое препятствие. Перефразируя слова известного поэта применительно к данному случаю, он объяснил, что для истицы прощение зла не прошло безнаказанным, по крайней мере с точки зрения закона. В связи с этим, заключил он, иск должен быть отклонен.
Проводив до машины Флер и отдав Ригзу распоряжение отвезти ее на Саут-сквер, Майкл вернулся в зал как раз к объявлению решения суда. Простившись с Галантерейщиком, он отправился к выходу вместе с сыном и «очень молодым» Роджером. И тут, завернув за угол в каком-то из обшитых панелями наружных коридоров, они наткнулись на «противную сторону». Кит в упор посмотрел на жену, она тут же отвела глаза и спряталась за мачеху. Кит прошел дальше, Роджер отвел в сторону своего противника – обменяться парой слов по делу, ну а Майкл – совсем некстати – остался с глазу на глаз с Джоном Форсайтом.
Две-три секунды, не больше; ни единого слова; и все сказано. Одни и те же чувства отразились на лицах двух мужчин: и упрек, и сожаление, и – на самом донышке глаз, голубых и серых, – усмешка.
«Если бы не ты…»
«Если бы не я…»
Уинифрид Дарти нашла бы подходящее выражение – «голова кругом». Майкл лишь едва заметно кивнул и быстро пошел дальше.
К коктейлю все семейство собралось в Липпингхолле. Развода будто не бывало – да, строго говоря, с юридической точки зрения его и не было. Обсуждение свелось к пяти минутам – выбрав время, пока Флер переодевалась для поездки за город, из своего кабинета на Саут-сквер Майкл позвонил матери. Он знал – она ждет результатов. Он рассказал ей все, выслушал ее «очень огорчительно» и вытянул из нее клятвенное обещание держать язык за зубами – даже под дулом пистолета – три дня.
Кит из суда отправился на ленч в свой клуб, где, как говорится, «без воли Божьей» никто не посмел бы указать на него пальцем. Хотя, кто знает, было ли ему вообще до этого дело. (В действительности его победа лишь прибавила ему славы – еще бы, мужчина, которому удалось поставить жену на место!) Потом на такси он доехал до Паддингтона, и как раз вовремя, чтобы встретиться с сестрой и поспеть на поезд в четыре двадцать пять, прибывавший в Пэнгборн без чего-то шесть. В этот час Ригз встретит их на станции и отвезет в Липпинг – еще двенадцать миль.
Вот Лондон уже позади. Кэт взглянула на брата. Тот сидел, раскинув руки по спинкам сидений. Они были одни в вагоне – толпы служащих повалят позже. Сама Кэт рано освободилась – Джайлс по-прежнему чувствовал себя перед ней в долгу из-за контракта.
– Что скажешь? – спросила она.
Кит пожал плечами, в точности как мать: короткое молниеносное движение – и одновременно плавно опускаются ресницы. Совершенно по-французски! Какой изысканный, яркий жест – сама она его так и не освоила.
– Да ничего особенного, – ответил он, – иск отклонен, вот и все.
Поздравления были неуместны, и она просто кивнула, будто на вопрос, пришла ли уже вечерняя почта. Кивнул и он.
– Лакомый кусочек для воскресных газет.
Громыхнув дверью, вошел кондуктор. Прокомпостировал билеты и удалился, чуть коснувшись фуражки, приветствуя главным образом Кэт, поскольку молодой джентльмен витал в облаках.
– Останешься ненадолго?
Странно – говорить с братом вот так – полудружески, полуотчужденно – будто с давним однокашником, случайно встреченным в поезде.
Кит тряхнул головой.
– Отплываю следующим кораблем – в воскресенье. Завтра на рассвете Ригз отвезет меня в город – так что не забудь пожелать мне счастливого Рождества сегодня.
– Не забуду. А они знают?
– Только отец.
Кэт снова кивнула. Кит сказал отцу; отец – матери и бабушке, но каждой в отдельности. И все в курсе; et fin d’his-toire [116] .
– Когда приедешь еще?
– Может, и раньше, чем кто-нибудь успеет по мне соскучиться. – Он криво усмехнулся. – Если удастся прилично продать имение, и летом вернусь насовсем. А там…
Он умолк, глянул в окно. В заоконной тьме мимо проплывали желтоватые огни предместий.
– …там посмотрим.
Сквозь стук колес она услышала – вздох?
– Кит, тебе хотя бы не слишком туго пришлось?
Задавая вопрос, она и сама знала, что нет, что для брата с самого начала вся эта история не более чем легкая мигрень. По-настоящему его заботит нечто совсем другое. Не отрываясь от окна, он ответил:
– Папа, бывало, говорил: «Считай, что это упражнение по воспитанию характера».
Он наконец повернулся к ней, и Кэт увидела – он улыбается. Вдруг показалось – впервые за столько лет, – что старший брат снова с ней.