Оберегать приходилось круглосуточно. Сианна почти не отходила от купола. Все надеялась, что дар созидания и новые знания, почерпнутые из книги Лидере, помогут ей открыть проход. Но купол не сдавался. Карандаш материю не брал, мелки тоже. С красками выходило лучше. Рисунок получался качественный и вполне различимый, а толку. Материализовать его маленькая созидательница не могла. Очертания двери так и оставались очертаниями. Ни больше, ни меньше.
Меркла она с каждым часом, все ожидая момента, когда корабль ее отца наконец появится на горизонте. Следующим вечером, сидя на лавке у большой сосны, и вовсе разрыдалась у него на плече. Кай гладил ее по волосам, прижимал к груди и шептал на ухо, что все будет хорошо. Она тряслась как осиновый лист, вытирала слезы рукавом так ненавистной ему уродливой кофты, что – то бормотала, несвязное, между всхлипами, но все – таки заснула, положив голову ему на колени. Прямо там, на улице. И он заснул. А когда проснулся, понял, что сам лежит на лавке, заботливо укрытый пледом, Сианна исчезла, дрых он – неизвестно сколько, и теперь перед носом у него стоял Килмар. Румяный, довольный и порядком захмелевший.
– Она тебя просила не будить… – Айрэ хитро ухмыльнулся. – Но, во – первых, если продолжишь спать, ром закончится. А во – вторых, пропустишь, как соблазнительно танцует твоя женушка. Только не пойму, чего это она танцует не для тебя…
– Что? – Кай чуть не свалился с лавки.
Танцует? Сианна? Да сколько ж он проспал!
– Где она?
– Женушка – то? Так в кабинете у тебя, месье «алхимик». Остальные тоже там.
Приплыли. Им только пьянки в форте не хватало. Особенно, когда к утру ждали корабль Балиоре.
– Ладно. Идем внутрь.
– Сам иди, – Килмар зевнул и сладко потянулся. – А я вон… Океаном лучше полюбуюсь. Страж там надымил так, что дышать нечем. Где только этот ваш Ридли нашел такие скверные папиросы.
Сонный, но счастливый, Айрэ укутался в плед и плюхнулся на лавку, блаженно прикрыв глаза.
Вверх по лестнице Кай взлетел за считанные секунды. Балаган, конечно, был что надо. Чистенький, его собственными руками отмытый кабинет пропитался запахом дешевого табака и рома. Закуской присутствующие в комнате лица пренебрегли. Погрызенная головка сыра не в счет.
На кушетке у окна развалился Эймер, заплетавший серебристые волосы принцессы Вайдары в красивую замысловатую косу. На подоконнике расположились отец и Сэльма, молча созерцавшие звездное небо. Красоту, что последние два десятка лет они видели лишь во сне. Ресса сидела на полу, облокотившись о стену, рядом с парящей в воздухе Фер, и смотрела в пустоту. Брендан Фейри, весьма забавный мальчишка – штормовик, страстно влюбленный в артефакторику, и еще более страстно – в Сантаверию Лойс, разливал ром по чашкам на пару с Хейвеном Шелби, некромантом, что не давал проходу Офелии Ридли.
Сама же Офелия, позабыв о ныне запертом в подземелье дядюшке, танцевала на столе… Но Кай смотрел не на нее. И не на Санту, игриво выписывающую бедрами «восьмерки» в такт восточной музыке, что доносилась из старенькой, побитой жизнью музыкальной шкатулки. Он смотрел на Сианну. Такую живую, настоящую, что его тут же бросило в жар. Девчонка танцевала для себя. Не старалась понравиться, сделать все правильно. Наслаждалась музыкой, ночью, собой. Самозабвенно, от души. Ничего более соблазнительного Кай в жизни не видел, хоть из такта она выпадала нещадно. Двигалась в каком – то особенном, лишь ей одной известном ритме, будто хотела «надышаться» перед неминуемым концом. Только топталась она на самом краю стола. Как бы не свалилась ненароком.
– Эй, – едва слышно шепнул Кай, поймав ее за руку. – Слезай.
Сианна послушно спрыгнула на ковер, но покорность ее длилась недолго. Девчонка умыкнула из – под носа Фейри чашку рома и щедро отхлебнула напитка, облокотившись бедрами о край стола, а потом отставила утварь и протянула холодные дрожащие ручонки к его лицу:
– Кай… Обещай. Поклянись, что не погибнешь от руки отца. Дай мне слово.
Он тряхнул головой и отвел глаза. Что он мог ей обещать? Не погибнуть? Глупость. Мог лишь дать слово, что будет биться за нее до последнего вздоха. Может, это и есть любовь?
Поразмыслить ему не дали. Санта запуталась в собственных ногах и грохнулась со стола, как мешок с картошкой. Еще и приземлилась прямо на чашку Рессарии, порезавшись об осколки.
– Санта! – Сианна бросилась к подруге, приземлившись на колени. – Больно?