Вторым по интересу оказался мой бывший Зуб Пещерного погремушника. Курт сказал, что нашёл его в мешке Лысого. Вообще-то, весь лут нубы сдавали в казну клана. По их правилам личные вещи иметь запрещалось, им даже доспехи выдавали лишь непосредственно перед боем или рейдом, всё остальное время они ходили в безрукавках, а в мешке разрешалось иметь лишь медь и продукты. Получается, Лысый мой Зуб скрысятничал. Вот сука! Зато сам меня называл крысой.
— Мечи Шурке отдай, а нож Угольку, — распорядился я.
— Уровень у Ш-Шурки не тот.
— Ничего, на вырост.
Костюм Дианы и Лук эльфийской Всадницы я так же передал Уголёчке. Она не обрадовалась обнове. Долго смотрела на костюм, примеряла к себе поверх платья, наконец, отрицательно покачала головой и заявила непреклонно.
— Я это не надену.
Женщины очень упорны в своих суждениях, особенно когда дело касается одежды. Дизель начал уговаривать, дескать, очень красиво, зря ерепенишься. Шурка молчал, а Курт пытался поддакивать громиле. Судя по хитрым прищурам, обоим нравился фасон: открытая блузка, короткая юбка.
— Это слишком откровенно, — отказывалась Уголёк. — Не надену.
Мне тоже нравился фасон, но не потому, что в охотничьем костюме она будет выглядеть намного привлекательнее, чем в сером до земли платье и ужасном чепце, скрывающим всю прелесть её волос, а исключительно из целесообразности. Прибавка к характеристикам уж больно хорошая для её уровня, нельзя таким разбрасываться.
Под нашим общим нажимом Уголёк всё-таки оделась. Я откровенно залюбовался ей. Тонкая, изящная, на левом бедре широкий нож, над плечом оперённые хвостовики стрел, справа в налучи метровый лук. Амазонка. И любовался ею не я один. Дизель с Куртом не сводили с девчонки восхищённых глаз, а Шурка хоть и отвернулся, но нет-нет да косился на неё из-под руки.
Уголёк нравилась всем, и я второй раз за день почувствовал ревность. Я хотел думать, что она только моя и только для меня, потому и увёл её у нубов. Никто не смеет прикасаться к ней не то что рукой — взглядом. И не важно, что она ничего мне не обещала и не давала повода думать, что у меня есть толика надежды когда-нибудь назвать её своей… Это неважно, неважно!
Я заставил ревность умолкнуть. Уголёк сама себе хозяйка, кого выберет, с тем и будет, и я её решение не оспорю.
Мы уже порядком отошли от города, по обе стороны дороги тянулись поля — низкотравье, васильки, ромашки. Местами яркими пятнами прорывались заросли люпина, в низинах качал розовыми соцветьями иван-чай, и только вершины холмов оставались голыми, словно изъеденные порывами горячего ветра.
— Как ты? — спросил я Уголёчку, пристраиваясь рядом.
— Нормально, — вздохнула она. Значит, не совсем нормально, значит, до сих пор думает о тех убитых нубах. Так нельзя. Думать нужно о живых друзьях.
— Тебе тоже придётся убивать. Понимаешь?
Уголёк кивнула.
— Если дрогнешь, засомневаешься, кто-то из нас умрёт — я, Дизель, может быть, Шурка. Ты должна действовать быстро и уверенно.
— Я не ребёнок, Соло, мне не нужны нотации.
— Хорошо, тогда давай потренируемся. Доставай лук, — велел я, и крикнул. — Группа, всем остановиться и достать оружие.
— Чё случилось? — не понял Дизель.
Он вскинул топор на плечо и оглянулся в поисках противника.
— Всё в порядке, — успокоил я его. — Дизель, Курт, стойте, где стоите. Проведём имитацию боя. Допустим, десяток нубов наступают по фронту. Танки, ваша задача держать их. Отпихивайтесь, отпинывайтесь, не дайте им зайти вам за спину.
— Десять много, — пробасил Дизель, — по-любому зайдут.
— Всё равно не пускай. Займи такую позицию, чтобы не прошли. Представим, что края дороги — это забор.
— Да хоть стена, — вздохнул Дизель, принимая боевую стойку, — всё равно ударов наловим.
Я повернулся к Шурке.
— Что хлебалом щёлкаешь, лекарь?
— Я не подведу.
— Кого ты не подведёшь? Ты стоишь здесь, Дизель упал, он умирает…
— А чё сразу я? Пусть Курт.
— Заткнись! Шурка, у него здоровья осталось десять единиц, он даже заговариваться стал, слышишь? Между вами пять нубов. Твои действия?
Шурка замялся.
— Ну, быстро! Что ты сделаешь? У него уже семь единиц, шесть, пять. Ну?
— Я…
— Всё! Пока ты мямлил, Дизель умер. А почему?
— Потому что я не…
— Потому что Курт позволил врагу зайти ему за спину.
— Я? — вытаращился Курт. — Да я т-т-т…
— Да, именно ты, Курт. И я. Потому что Уголёк не смогла завалить двух лучников вон на том холме, а они меня — смогли!