Сила их страсти ошеломила его. Он догадывался, какой великолепной любовницей может быть Трейси, но действительность превзошла все ожидания.
Подняв голову, Роджер немного сдвинулся в сторону, чтобы освободить ее от тяжести своего тела, и с сожалением подумал о том, что все так быстро закончилось. Их первую близость он мечтал предварить долгими, медленными ласками, чтобы они могли вдоволь насладиться друг другом, прежде чем погрузиться в океан страсти.
Но ничего, у нас еще все впереди, сказал себе он и скользнул ладонью по изгибу ее бедра.
Трейси вздрогнула и посмотрела на него.
— Чему ты улыбаешься? — спросила она, проведя рукой по мелким завиткам на его груди.
— Спрашиваю себя, всегда ли ты так требовательна? — ответил он.
— Только тогда, когда твердо знаю, чего хочу, — заявила она. — Ты огорчен?
— Конечно нет, — сказал Роджер, замотав головой.
Трейси, удовлетворенно вздохнув, потянулась грациозным кошачьим движением.
— Я рада.
Он громко рассмеялся, откинулся на подушки и привлек ее к себе. Ей было так уютно в его объятиях…
— Я не так планировал провести сегодняшнее утро, — заметил Роджер.
— Не так? — улыбнувшись, повторила Трейси. Она не помнила, чтобы когда-нибудь ощущала себя такой расслабленной и счастливой.
— Я хотел устроить для нас пикник. В машине стоит корзина с продуктами.
Трейси положила голову ему на грудь и подняла глаза.
— Мы можем пообедать и здесь, — сказала она и добавила, лукаво взглянув на него: — Я не сомневаюсь, что мы найдем способ нагулять аппетит.
Роджер, поняв этот намек, снова ощутил прилив желания.
— Ты настоящий провокатор, — пошутил он, целуя ее в шею.
— А мне показалось, что тебе понравилась эта идея, — медовым голосом проговорила Трейси, прижимаясь к нему.
Роджер взял в ладони ее груди и зарылся в них лицом. Закрыв глаза, он вдыхал теплый женский запах, и Трейеи чувствовала, как дрожат его ресницы.
— Знаешь, о чем я сейчас думаю, принцесса? — спросил он, и она прочла в его глазах то же, что ощущала сама.
— О том, что обед может подождать? — игриво предположила она.
— Точно, — подтвердил Роджер, и Трейси почувствовала, как его руки сжимают ее все сильнее.
Прошло немало времени, прежде чем они смогли наконец приступить к еде, а убрав посуду, занимались любовью снова и снова, пока их не сморил сон.
Трейси проснулась первой. За окном уже опустились сумерки. Роджер лежал, распластавшись на животе, и крепко спал. Она молча смотрела на его сильное, мускулистое тело и думала о том, что может часами любоваться им.
Она не жалела о том, что произошло между ними. Это было прекрасно.
Почувствовав жажду, Трейси тихо выскользнула из постели, накинула на себя сорочку Роджера, бесшумно вышла из спальни и спустилась вниз по лестнице.
Когда она зажгла свет на кухне, то увидела, что входная дверь по-прежнему не заперта. Они были так поглощены своей страстью, что любой мог спокойно войти в дом и вынести из него все, что угодно. Достав из холодильника банку сока, Трейси прошла на террасу и уселась в кресло-качалку.
Она чувствовала, как изменилась после встречи с Роджером. Он был потрясающим любовником. Даже сейчас при одной мысли о нем она ощутила, как по ее телу пробежала приятная дрожь желания. У нее возникло ощущение, что она знает этого человека очень давно. С ним она становилась живой, чувственной, желанной.
Послышался легкий шорох. Трейси подняла голову и увидела Роджера, стоящего в дверях. На нем были только джинсы с незастегнутой молнией, и он выглядел сейчас необычайно сексуально.
Сердце ее забилось быстрее.
— Я разбудила тебя? — спросила она.
— Нет, — ответил Роджер, сладко потянувшись, потом подошел к ней и положил руку на спинку кресла. — Как ты?
Он почувствовал отсутствие ее теплого тела рядом, поэтому и проснулся. Увидев Трейси здесь, на террасе, сидящую в одиночестве, Роджер решил, что она сожалеет о случившемся, и теперь гадал, как ему следует вести себя. Сам-то он считал, что они идеально подходят друг другу, во всяком случае, в постели.
— Жалеешь об этом, принцесса?
Трейси скосила на него взгляд, блаженно прикрыла глаза и, улыбнувшись кошачьей улыбкой, ответила:
— Нет.
Лицо Роджера заметно расслабилось. Он подвинул стул и обнял ее за плечи. Ночь окутала их своей тишиной.
Он сидел молча и думал о том, что ничего в своей жизни не желал больше, чем вот так сидеть вместе с ней каждый вечер в течение следующих пятидесяти — шестидесяти лет.
— Ты жила в этом доме со своим мужем? — спросил он и, услышав ее вздох, добавил: — Извини. Можешь не отвечать, если не хочешь.