Загружали фрегат и канонерку в первое, пробное, путешествие уже бодрее, чем до этого заканчивали доводку корабля. А когда отобранные, для карантина на новом месте, экипажи и пассажиры вышли из проливов Асады в Тихий океан, под порывы свежего ветра и бодрящий дождь — настроение людей улучшилось окончательно. Странно, но факт — впереди были трудности и лишения, но они были понятны, им можно противостоять. Знакомые невзгоды вселили в колонистов веру в свои силы, и даже вызывали некоторую радость. Мы вновь становились первопроходцами, а не мышами под веником.
Капитаном на фрегате «Святое Избавление», даже не буду говорить, откуда взялось такое поименование, временно пришлось быть мне. Фрегат вышел слегка топорным. Рассчитывался он как грузовое судно, с уклоном в перевозку леса и пиломатериалов. Корму сделали слегка «тяжеловатой», зато в ней имелись порты для загрузки бревен с воды. Кормовые две трети отводились под грузовые трюмы, а в передней трети размещались две орудийные башни, по одной на борт, пороховые погреба, кубрики экипажа и пассажиров.
В результате, фрегат ощутимо «сидел на корме», несмотря на то, что в обводах грузовой ипостаси — распределение груза мы учитывали.
Вывод — всегда найдется груз, который осадит корабль с неудачным расположением трюмов либо на нос, либо на корму. А то и на борт. Надо строить корабли крупнее, где не будет так остро стоять проблема габаритов груза. Вот только для больших кораблей нужны уже стальные кили — все вновь упирается в нашу металлургию.
Мои стоны по этому поводу становились понятны, если пытаться маневрировать на этом утюге в узостях, а потом догонять канонерку в море. Можно считать, третий неудачный проект корабля в этом времени. Что-то не даются мне малотоннажные грузовики.
Тысяча четыреста километров перехода до Саверсе тянулись девять ходовых дней, из которых один день мы героически бились со штормом, и еще сутки отстаивались у берега, искренне молясь о даровании благополучного завершения похода.
Говорил же — утюг у нас вышел, а не фрегат. Даже против шторма идти не смогли, и не разбились об камни берега разве что чудом и качественными якорными цепями. Правда, еще и команда у нас далека от идеала, и капитан потерял ухватки и…
Словом, кильватер канонерки мы потеряли в шторме, и три оставшихся дня шли в одиночестве. Промахнулись мимо залива, обнаружив сию оплошность довольно поздно, и практически случайно — мне захотелось перепроверить расчеты навигаторов. Сутки возвращались, пытаясь лавировать против ветра и довольно сильного течения. Проклял все на свете, зато вылизал исправления к чертежам малого грузовика.
Хорошая идея, всем руководителям вменять в обязанность пользоваться теми услугами, или товарами, производством которых они руководят. Министру здравоохранения — районными поликлиниками, всеми по очереди и в самых удаленных селах. Конструктору корабля — штормовой поход на его детище. Директору автозавода… впрочем, не будем пока о суициде.
Вход в залив «Сам», как сократили название «Сас Мем», воспринялся как отмена смертного приговора стоящему на эшафоте. «Избавление» откровенно текло, и скрипело рангоутом. Обидно. Капремонт через две недели после спуска, это, пожалуй, рекорд наших верфей. Оргвыводы последуют обязательно.
Канонерка давно исследовала, согласно плану, южный берег пролива, составляя карту и подбирая место под сторожевой форт и верфь. Правда, подбирать особо было и нечего — скала под форт, в проливе, имелась всего одна — на небольшом мысу. Восточнее от этого мыса берег не мог похвастать глубинами, видимо все наносы, уходящие с отливом из залива, оседали именно тут. Достойные для верфи глубины начинались в четырех километрах от мыса, примерно напротив острова «Скала», пока так и стоящего безымянным. Дальше на восток, и юго-восток, как загибался берег залива, побережье выглядело сильно заболоченным. Как говорят — «при всем богатстве выбора, альтернатив нет».
Даже имеющиеся кандидаты на форт и верфь северного берега пролива — требовали большой и вдумчивой подготовки. Берега надо расчищать, фарватер спуска судов углублять, если мы хотим тут спускать на воду тысячники.
Зато фрегат удалось подвести почти к самому берегу, и в отлив разгружать его без лодок. Канонерка немедленно использовала наш плавучий кошмар как дебаркадер, то бишь, как плавучий причал. Даже мелькнула мысль, так и бросить «Избавление» в этом качестве, и лишь острый недостаток плавсредств оставил судьбу корабля связанной с морем.
Четыре километра от места высадки до мыса, по песку, плавнику и гниющим завалам водорослей, заняли полтора часа. Надо торить дорогу.
Зато со скалы открывался умопомрачительный вид. За коротким проливом на западе просматривался океан, на северо-восток виднелась строящаяся батарея, оседлывающая остров форта Росс, на восток четко угадывалось будущее адмиралтейство. Стратегическое место.
Про форт Росс разговор отдельный. Осматривал достижения только через бинокль, так как все контакты с колонистами у нас заблокированы еще на месяц. Желтый флаг на пришедших кораблях никто не отменял. Хотя, баржа из форта к канонерке уже приходила, обменивалась новостями, перекрикиваясь через рупора. Новостей вышло много, и, в большинстве, приятных.
Про урожай новости уже знал, канонерки мешки отсюда еще в сентябре развозили. Урожай вышел знатный, хотя для его уборки пришлось мобилизовать всех колонистов. Даже с учетом техники, ощущался острый недостаток рабочих рук.
Индейцев в страду привлечь не удавалось, мало того, что технике они обучаться не желали, так еще и подсобными работами брезговали — не по укладу это им. Правда, индейские женщины неплохо помогли на конечных операциях, вплоть до переработки льна и помолу муки, но в целом рассчитывать приходилось исключительно на себя.
Добыча золота подбиралась к первой тонне, при этом ювелиры работали как проклятые, вместе с кристалловедами. Уже сейчас мы могли поставить три с мелочью сотни «банковских» монет и полторы сотни килограмм золотых украшений с рубинами. Форт оправдал основные надежды — деньги у империи появились. Вот только актуальны они будут лишь при устойчивой связи с материнской империей.
Есть средства на строительство большого флота в России, но там нет свободных верфей, способных построить его быстро. Оплачивать Петру строительство новых верфей? Тогда уж дальновиднее строить свои судостроительные заводы, но нет сопутствующих производств, без которых верфь будет простаивать. Нет материалов, станков, людей…
Опустил бинокль в раздражении. Второй год мы тут, а дела все хуже. Железо начнем выделывать? Ну, да. Килограммами. Камедь выделываем сотнями килограмм, кирпичи начали обжигать тысячами… Мизерные объемы! Надо увеличивать все это на несколько порядков. И для этого нужны еще люди, станки, материалы…
Вдоль пролива дул сильный ветер, остужая лицо. Шумел прибой, и многоголосо кричали птицы. Почувствовал себя альпинистом на скальном «телевизоре» — до вершины еще далеко, клинья закончились и под пальцами крошиться камень. Но если сорвешься, второй раз скалу уже не одолеть.
Вновь накатила апатия. Сборная команда мастеров шумела на мысу, размечая будущий форт, вдалеке берег разукрасили полотняные шатры временного поселка. И за все это время никто не прибежал с проблемами и уточнениями. Зачем вообще тут нужен?
Спустился по крутому западному склону мыса к воде. У ног с шипением разбивались волны, звуки обустройства остались вверху, и казалось, сидишь в одиночестве, грея руки о тлеющую трубку. Даже «тень» за спиной притих, лишь пару раз брякнув оружием при спуске.
— Вот скажи, Ефим, зачем мы тут?
Тень несколько ошарашено огляделся вокруг, вникая в смысл вопроса и затягивая с ответом. Поправил вопрос.
— Привел в новые земли цвет народа русского, и мы растворяемся в них аки мед в кипятке. Каждый месяц нас все меньше, а дел как было непочатый край, так и осталось.