Выход нашелся на стыке магазинов и барабанов. Можно сделать стальной барабан всего на три каморы, первая из которых стыкуется со стволом, вторая «простаивает», охлаждаясь после выстрела, а в третью задвигается новая капсула патрона из ленты. Ленту уже сейчас реально склеить из двух тонких полосок укозы, формуя цилиндрические отделения для патронов. Ее можно будет использовать и как пулеметную, а можно соединить в кольцо и поместить в узкий кожух с механизмом лентопротяжки, внутри которого она будет крутиться. В этом случае получаться довольно компактные магазины для стрелкового оружия.
По предварительным расчетам, прямоугольный магазин толщиной два сантиметра, шириной восемь с половиной и длиной восемнадцать — вмещал в себя сорок капсул калибра шесть с половиной и весил 480 грамм.
Три магазина — полтора кило. Плюс десять гранат к картечнице, еще полтора кило. Три пружинных, а не ленточных, магазина, по десять патронов калибра восемнадцать к дробовику — еще два килограмма. Итого, пять кило боеприпаса. Вес вполне подъемный для оперативных подразделений. Даже двойной комплект особо не должен отяготить.
Вопрос был только в весе, балансировке и надежности самого «комбайна». То, что прорисовывалось — пока выходило тяжеловато. За основу взял схему буллпап, убрав магазины калибра шесть с половиной и восемнадцать миллиметров в приклад, один за другим, а картечницу расположив перед ручкой со спусковым крючком. Стволы выстроились «по ранжиру» один под другим, а длину «комбайна» удалось сократить до семидесяти сантиметров. Вот только вес превысил пять килограмм без патронов, что обещало приблизить массу снаряженного оружия к семи килограммам. Тяжеловато — но легче не выходило. Оставалось надеяться, что изготовив первые опытные образцы и разломав их на испытаниях — найдем резервы к облегчению оружия. Боюсь только, не случилось бы обратное явление, когда будем вынуждены усиливать механизм и утяжелять образец. В крайнем случае — откажусь от автоматики «свободного затвора», роль которого играет барабан, и перейду на ручную перезарядку, как в первых образцах «Штуки».
За подобными рассуждениями незаметно добрались до Цусимы. Переход преодолели даже быстрее, чем в прошлом году на Юноне. При этом ход не форсировали и никуда не торопились. Единственным неудобством за весь переход можно считать истерики свинок в большом загоне на катерной палубе. Скотинок везли в форт «Удачный», забив ими оба, свободные от катеров места, и эти пассажиры вели себя по-свински.
Еще четыре десятка пассажирок из гаваек вели себя значительно лучше, «обтесавшись» за год в поселке при форте. Алексей даже высказал предположение организовать отдельные «подразделения» для флота и добавлять их к экипажам кораблей. Фигу им, сибаритам. Наша служба и опасна и трудна… Давненько они под снарядами не ходили.
В залив, разделяющий Цусиму на две части, входили глубокой ночью. Продвинувшись внутрь, решили дальше не рисковать и бросили якорь, ожидая рассвета. Погода портилась, ветер, заблудившись в многочисленных скалах и островках залива, налетал с разных направлений, перекидывая гики с борта на борт. Небо затягивали тучи, закрывая луну и снижая видимость. Природа намекала — хорошего, понемножку.
11 августа, под проливным дождем и сильным ветром, канонерка с зарифленными парусами подходила к бухте перед фортом «Цусима», обнаружив на рейде форта две большие джонки. Дела у поселения явно неплохо продвигались. По крайней мере, поселок обзавелся обширным причалом и двумя складами при нем. Причал занимали еще две джонки, и нам пришлось встать на рейде, предварительно отсалютовав форту и вызвав в нем переполох. Записал в блокнотик, проверить несение караульной службы нарядом — наш подход, похоже, прозевали.
Заваливались в избушку при складе мокрой толпой, переговариваясь и стряхивая плащи. Суета в поселении нарастала, и была слышна даже через прикрытую дверь. Пока разгоралась беготня в поселке, присел на корточки у стены, привыкая к неподвижному полу и перестраивая вестибулярное восприятие. И как люди на земле живут?
Алексей, постояв рядом, и адаптировавшись — развил бурную деятельность. Прибежавший комендант только и успевал рассылать гонцов и записывать план мероприятий в блокнот. Растет царевич.
Вклинился в процесс упрочнения государственности со своими мелочами.
— Дозволь, Алексей Петрович, коменданта на пару слов…
Получив два заинтересованных взгляда, продолжил
— Лука Карпыч, поведай, про джонки на рейде. Есть ли ныне, с кого спрос о жизни заморской учинить?
Комендант растекся мыслью по древу, докладывая о доставленных товарах и диковинах. Ну не понимает еще народ, что самое ценное — это информация. Опять все самому делать.
— Давай так. Пока с государем важные дела решаете, пришли мне толмача, чтоб в гостевой дом, к прибывшим чосонцам отвел.
Дальше для меня время практически остановилось. До позднего вечера пили чай с корейцами, то есть чосонцами. За оградой веранды гостевого дома шел дождь, стекая водопадиками воды с крыши. Затекали ноги, принявшие непривычную позу. Принятый чай просился наружу. Но разговоры были уж больно интересные.
Корейцы являлись данниками китайцев, которых, в свою очередь, завоевали маньчжуры. Ныне на престоле Запретного города сидел маньчжурский император Сюанье, династии Цин, приближающийся к своему шестидесятилетию. К моему глубокому сожалению, император, вступив на престол, принял девизом правления «лучезарность и процветание», после чего досконально его придерживался. В итоге, на настоящий момент, большинство китайцев и корейцев жизнь вполне устраивала. Император изрядно постарался для восстановления экономики и наведения порядка.
Судя по рассказам, еще полвека назад можно было легко поднять «волну народного гнева» — теперь, скорее возмутителей спокойствия сдадут властям, чем послушают. Печальная для меня картина.
Понятное дело, верить байкам чосонских купцов надо с осторожностью. По их словам император выходил реформатором, похлеще Петра. А армия с флотом так вообще выглядели непобедимыми. Этот вопрос занимал меня больше всего, и приличную часть времени бесед мы посвящали восторженным рассказам о могучем флоте, и армиям разноцветных знамен, покрывающим землю до горизонта.
Беседы наши тянулись четыре дня. За это время успел возненавидеть зеленый чай и пропитаться сдерживаемым сарказмом по самый картуз. Но некоторые крупицы знаний восхваления чосонцев дали.
Кораблей у императора имелось много. Большинство — небольшие двухмачтовые джонки. Таких можно было считать тысячами и даже десятками тысяч. Мысленно прикинул вес ста тысяч снарядов к орудиям. Выходило тысяча тонн. Это сколько же «подходов» к флоту императора надо совершить канонеркам? Восемь заходов четырьмя канонерками. Многовато. Надо подумать над калибром поменьше — видел эти джонки, семьдесят пять миллиметров на них будет избыточно.
Кроме многочисленной мелочи имелись и «линейные джонки», длинной в пятьдесят и шириной в пятнадцать метров. Пять мачт с парусами из циновок и пара «жутких» пушек на носу. У корейцев имелся еще и свой флот, в большинстве своем похожий на китайский, но «линейные корабли» еще дополнялись «черепахами» — джонками оббитыми железными листами против стрел.
Флот императора откровенно пугал. Где мне столько боеприпасов взять? Хоть каких-нибудь! Устроят даже зажигательные снаряды к картечницам — большинству джонок их будет за глаза. Но где все это брать? Остро вставал вопрос о своем оружейном заводе и производстве пороха.
Улыбался и кивал верноподданническим речам купцов. Они меня напугать хотели? Им это удалось. Даже волосы на голове зашевелились при расчетах потребной производительности заводов. Тем более, одним флотом император не ограничился.
Армия у Сюанье была под стать кораблям. Много, это мягко сказано. Анекдот моего времени, про «просачивание мелкими подразделениями по два-три миллиона» получал зримое воплощение. Сколько именно имелось войск мне так и не сказали, по понятным причинам. Но из оговорок сделал вывод, что наиболее боеспособные, маньчжурские, части имеют численность около двухсот тысяч, и еще около шестисот тысяч составляют подразделения из китайцев. Правда последние «размазаны» по всему Китаю и особой проблемой стать не должны.