Награждения всего этого — отдельная тема. Будем назначать виртуальную сумму, на которую победители смогут заказать все, что их душа пожелает. Заказ привезут ледовые корабли в следующем, после соревнований, году. Надеюсь, эти награждения станут убедительным «доказательством», что корабли будут.
Что произойдет, если и следующей осенью корабли не придут — думать не хотелось. Но, на всякий случай набросал на отдельном листочке план мероприятий, как все поселения будут готовить экспедицию на родину южным маршрутом. Авантюра, конечно. На наших-то кораблях. Но других вариантов не видел.
Награждения на будущее лето расписывал широко. Даже премии фортам, которые взрастят победителей, предусмотрел. Общая сумма награждений получилась округленно в сорок тысяч виртуальных рублей. Подумав, увеличил все номинации вдвое. Если мы реализуем наше золото, то сорока «банковских» монет мне на это дело не жалко. Лишь бы корабли пришли…
Вчерне закончив «коварные» планы, напросился на аудиенцию к заскучавшему Алексею. То бишь, за завтраком отловил царевича, и намекнул, что есть дело. Аудиенция немедленно была дарована — самодержец затащил меня за рукав в комнату коменданта, захлопнув ногой дверь перед семенящей за нами свитой. В дверь немедленно постучали, но Алексей крикнул, чтоб не мешали.
— Ну, сказывай!
Создавалось впечатление, что царевич давно жаждал действий. Почему тогда плыл по течению? Придется очередными уроками заниматься.
— Ожидать больше нечего. Нас еще тьма дел зовет.
Алексей кисло поморщился, давая понять, что ничего нового не сказал.
— Это понятно. Да как ты дела сполнить собрался без припаса?
Пожал плечами.
— Сделаем, что сможем. Порой, важнее не потерять впустую время.
Алексей уселся за стол, выдвинув лавку, и крикнув в сторону двери еще раз, что занят, сконцентрировал на мне взгляд.
— Людям-то что скажем? Коли вера растает…
Под моим задумчивым взглядом царевич осекся. Повисла многозначительная пауза.
— Сам как думаешь?
Алексей побарабанил пальцами по столешнице.
— Скажем, корабли на будущий год ждем.
Покивал на вопросительный взгляд начинающего самодержца, давая ему возможность продолжить мысль. Не дождался.
— Алексей. Сказать мало. Народ устал. Поверить, наверное, поверят. Но осадок останется.
Царевич вскинулся, будто наступил ему на мозоль.
— А чего еще сделать могу!
Улыбнулся примиряющее.
— Ты сейчас правильно молвил — сделать. Не надо говорить. За правителя его дела сказывать должны.
Алексей задумался.
— Можно по поселениям объявить о сборе прошений для доставки припасов кораблями.
Приятно, что его живой ум получил достойную огранку в Академии. Уселся напротив царевича, раскрывая планшетку.
— Дело хорошее. Только то, что легко дается, ценится мало. Надобно поселениям уроки дать, дабы выбор припасов их наградой стал.
Алексей покосился на приоткрытую планшетку, понимая, что она тут не просто так. Но торопить события не стал. Решение логических задач ему нравилось.
— Так поселения дюже разные. Один урок на всех не выйдет.
Царевич поднял вопрошающе бровь, предлагая уточнить задачу.
— Подумай, Алексей. Есть то, что все форты объединяет. И дело надо ставить, дабы единство это только крепло.
В глазах почти божьего помазанника крупным транспарантом засветилось слово «Вера». Но, к счастью, он не пошел легким путем, подумав еще секунд десять.
— Люд православный.
Кивнул, соглашаясь. Хотя, много в наших поселениях и иного люда, порой православного только условно.
— Вот и давай подумаем, какой урок им дадим, чтоб никто не усомнился — корабли обязательно придут…
Полтора часа разбирали черновой план летних мероприятий. Царевич воодушевился. Наверное, ему самому стало интересно взглянуть на индианок в кокошниках. Дойдя до пункта, по которому предлагал расширить состав батюшек в поселковых церквах, Алексей споткнулся, и ехидно сказал
— Не узнаю тебя, граф. Коли бы Елеазар за своих ратовал…
Обдумывал, что ответить, под прищуренным взглядом царевича. Похоже, переборщил в его воспитании с цинизмом. Надо слегка скорректировать процесс.
— Речь не о церкви, а о людях.
В воздухе явно повис вопрос, требующий разъяснения. Поставил локти на стол, сплетя руки. Чувствовал себя не в своей тарелке.
— Просто я разделяю для себя веру и религию. Вера у человека есть всегда, какой бы он ни был. Верят в бога, в себя, в друзей. Даже на плахе осужденный верит, что у него есть шанс. Человек без веры хуже зверя.
Алексей слушал, слегка наклонив голову, будто не веря своим ушам.
— Религия, дело иное. Приравниваю церковь к обычной мануфактуре. Пусть даже необычной, но все одно, в ней есть «рабочие» и «управляющие». Есть «сырье», над которым трудятся «рабочие», и есть конечный «продукт». Если уж совсем упростить, то наша церковь, это прачечная, отстирывающая грязь сомнений и слабости с душ. И если ожидается много «грязного белья», стоит заранее увеличить число «прачек».
Усмехнулся, глядя на ошарашенного трактовками царевича. Добавил.
— Только батюшке Елеазару о том не говори. Он меня епитимьями замучает.
Алексей переварил новую концепцию довольно быстро, хотя явно в нее не поверил.
— Не скажу. Но грех, граф, говорить такое. Господь не простит.
Про себя улыбнулся. Как же часто приходилось слышать, что всепрощающий бог не простит.
— Не о Господе речь. О служителях его. Вот ты видел шаманов?
Царевич скривился, не желая ровнять язычников с батюшками. Но кричать, брызгая слюной и отстаивая догматы не стал, ожидая продолжения.
— Шаман не только с духами говорит, но и лечит, как может, и советы дает. Можно сказать, что это самый «образованный» человек в племени. И нет ничего зазорного, если такому человеку «платят» за его знания подношениями или еще как. Труд, приносящий пользу должен оплачиваться. Профессионализм в любом деле может вызвать только уважение, будь то ассенизатор или шаман.
Алексей внимал хмуро, но не перебивал. Видимо ждал, к чему веду.
— А профессионалам свойственно свое дело выпячивать и украшать. Вон, наши морпехи как формой гордятся. Мастеровые свой сленг выработали, который только им понятен. Шаманы маски режут, да из перьев нечто невообразимое мастерят, чтоб сразу был виден их статус. Это человеческое свойство, а никак не божественное. Вот и батюшки наши свое дело обставили красиво…
Поднял руки, останавливая возмущение царевича.
— Подожди. Ведь ни слова против не говорю! Наоборот, начался разговор с того, что приходы расширить предлагал. У людей на душе тяжело — куда с этим идти? Родня за океаном, друзьям не все скажешь, психологов у нас нет. Одна отрада — понимающий и сопереживающий батюшка. Низкий поклон им за это. К счастью, мы еще не дожили до времени, когда священники станут «предпринимателями».
Мой монолог прервал очередной, настойчивый, стук в дверь. Стук и покашливания с той стороны явно отдавали «ладаном», а узнаваемое кхеканье больше походило на рык, прочищающий горло перед проповедью. Надеюсь, духовник Алексея не подслушивал под дверью, хотя, поручиться за это не могу. Царевич поднялся и распахнул вход в комнату, строго обозрев скопившийся в коридоре народ.
— Через час всем собраться в трапезной. Укажу, что далее делать станем. А до тех пор мне не мешать! Али случилось что?!
Нестройный хор голосов успокоил, что ничего не случилось, поведал, как им недостает света солнца в лице государя и быстро рассосался, за исключением духовника, косо на меня посматривающего и бочком лезущего в комнату. Гнать вместе со всеми представителя небесной канцелярии царевич не стал, посему о религии мы больше не говорили, вернувшись к мирским планам. Елеазар посидев некоторое время тихо, подключился к обсуждению, бросая на меня редкие, осуждающие взгляды. Явно подслушивал, но не хочет в этом признаваться. Чую, ждет меня индивидуальная проповедь и многозначительное помахивание тяжелым кадилом.
Днем Алексей впервые озвучил перед собранием свою грандиозную задумку на следующее лето. Народу широта планов понравилась. Вечером споры слышались из-за каждой двери. Впору тотализатор организовывать. На некоторое время все забыли, чего мы тут ждем. Под это дело порекомендовал начинать готовить канонерку к отплытию. Зима на носу, а дел еще невпроворот.